Там, посреди убогих строений, мы и сошлись, Я и четверо небесных посланцев: один херувим с мечом обращающим, и трое серафимов, в кои-то веки разомкнувшие уши и глаза, а посему недобро сверлившие Меня взглядами.

Они и начали свою речь с предупреждения.

— Патруль времени, — гордо заявил один из серафимов, оглядывая Меня с Необычайной уверенностью в себе, и добавил: — Мы получили сведения от высшего источника, что ты посмел творить чудеса на потребу рабов Божиих, отвращая их от…

Я кашлянул. Серафим немедленно замолчал, вслушиваясь в Мое покашливание и в ту информацию, что одновременно стала поступать с небес. Но продолжил он, не изменив заготовленных слов ни на йоту:

— Мы получили известье, что Ты творил чудеса на потребу людей, не Тобой созданных, в доме… гм, почти Божьем, и потешал их и подстрекал как бы творить чудеса следом за Тобой, подрывая веру и к Храму, и к Святому Духу нисходящему, сообразно времени, в пределы Храма, дабы являть силу и славу истинного Творца всего сущего.

Он замолчал, глядя на меня, теперь уже искоса. Я так же молчал. Пауза затягивалась.

— И это все? — спросил Я, оглядывая компанию. — Я полагал, с вашей стороны будут более внушительные слова и жесты.

— Сказанного достаточно, чтобы донести до Тебя слово Бога Истинного, Творца и Вседержителя, Всемилостивейшего владыки и Судии этого мира. Ты покусился на Его силу и славу, Ты нарушил основу основ. Изгаляясь пред рабами Божиими, пытался представить Себя новым хозяином мира. Наш Владыка не пожелал примириться с издевками Твоими, и к Нему и рабам Его допущенными. А потому послал нас, дабы внушить Тебе мысль о неправедном деянии Твоем и…

— Неправедном? Чушь! Верно, Он плохо слушал Мои слова, когда Я выступал с алтаря Его храма еще в телесном обличье, — именно поэтому Он и не сподобился выслушать речи Мои, почитая за простеца-чудотворца. Между тем Я говорил, что Бог Истинный не нуждается в чудесах, и потому отдал чудеса в самые руки страждущих — на власть же Его Я и не думал покушаться. Да и к чему это Мне.

— Ты должен Сам ответить на Свой вопрос. Зачем Тебе одно из проявлений Бога Истинного. И тогда, ответив, удалиться с достоинством, дабы Творец наш возвратил Своему миру прежний покой и благоденствие.

— Кажется, вы плохо информированы касательно покоя и благоденствия собственного мира.

Серафим завозражал, махнув крылом в сторону газетного киоска, но Я не стал и слушать.

— Я говорю, что чудо есть не сила, но слабость Бога. Всякий истинно верующий не станет дожидаться чудес от Творца, но придет к Нему помимо них. Не будь их у Владыки земного вовсе, иными были бы поклонники, а не те зависящие от переменчивой моды на разномастные религиозные обряды, не заглядевшиеся на чудные ритуалы и не ждущие ежегодного, по расписанию, схождения чуда в народ. Впрочем, — помолчав, добавил Я, — теперь так оно и будет. Человек получил в свои руки любимую игрушку и, когда наиграется ею, — а это произойдет ой как скоро, — вот тогда и решит, что для него важнее: чудо или Творец сущего, особенно коли чудеса не ниспосланы Всевышним, а априори находятся при человеке, без раболепных молений, надлежащих поклонов в надлежащую сторону и всей прочей мишуры.

— Ты хулишь самого Владыку небесного, — не выдержав, возопил херувим и, воздев над головой меч обращающий, рванул в атаку. За что был незамедлительно скручен собственными одеждами, лишен меча и отправлен обратно на небо. Серафимы молча наблюдали за его полетом к вратам. Оставшиеся без силовой поддержки, они скромно потупили взор, явно не зная, как продолжить разговор.

— Я не претендую на веру в Себя, ибо не нуждаюсь в ней. Я лишь дал людям более всего желаемое ими. Вы можете отправляться назад и передать это Вседержителю. Впрочем, Творец и так видит и слышит Меня, и в последнее время, судя по взятой паузе, взвешивает и Мои слова, и Мою силу и славу.

И на это серафимы промолчали. Один только забормотал после Моих слов зазубренную с сотворения осанну, дабы привести в порядок расшатавшуюся неудачной схваткой херувима нервную систему. Но затем искоса поглядел на Меня и замолчал.

— Так что теперь человек волей-неволей задумается и о вере. И те, кто считает себя рабом Божиим добровольно, таковыми же и останутся.

Они снова промолчали.

— А Я же пока посмотрю, что из всего этого выйдет.

— Конец света, — немедленно отреагировал серафим, заговоривший со Мной первым. Я неторопливо взглянул в грядущее — еще раз. От идеи переиграть все сызнова Творец вроде бы не отказался. Но пока держит паузу.

— Поживем — увидим, — заключил Я.

— Так Ты собираешься обосноваться здесь надолго? — недовольно спросил серафим.

— Предо всеми людьми Я обязался быть хранителем права на чудо, и подписался под этим, и от Своих слов не отступлюсь, скажу со всей определенностью.

Серафимы зашептались неодобрительно, в этом мире подобное было не принято.

— Но и становиться противником вашего Властителя я не желаю. Мое слово твердо. Пускай Он решает, и Его решение будет окончательным. Вот только одно…