СЕЙФ ОТКРОЕТ СЭМЮЭЛЬ

рассказ

Резкий запах хвои преследовал Сэмюэля Клауса, неохотно шедшего по коридору вслед за Уильямом. У него не было ни малейшего желания идти на встречу директоров.

Но отказаться было невозможно, и он покорно брел вдоль украшенных мишурой стен. Запах хвои он захватил из своего кабинета: елка стояла там уже неделю.

Они шли мимо залов, заполненных озабоченными служащими. Праздничная обстановка чувствовалась, но лишь как-то неуловимо, в воздухе; вообще же, все выглядели очень занятыми. Это была одна из странностей родного дяди Сэмюэля, Стивена Клауса, — возглавляемая им фирма имела необыкновенно сложную структуру.

Клаус-старший был помешан на регистрации новых компаний, каких-то филиалов и отделений, разделов и подразделов. Чуть ли не под каждую новую сделку он открывал отдельно оформленную компанию. В результате и бухгалтерия, и юридическая сторона дела, и другие формальности были чрезвычайно сложны; но Стивен Клаус знал все назубок и в любую секунду мог назвать на память все, что имело отношение к любому подразделению его епархии. Сэмюэль искренне считал, что его дядя — настоящий финансовый гений, а его чудачества, уже вошедшие в поговорку в деловых и финансовых кругах города, — проявления той же гениальности.

В зале собрались все двенадцать директоров. Едва они вошли, раздался нестройный гул приветствий, новогодних поздравлений, дружеских восклицаний. Сэмюэль, кивнув каждому в отдельности, сел на приготовленное явно для него место во главе огромного стола.

Неужели у них нет желания отправиться домой и встречать Новый год, подумал, сдерживая раздражение, Сэмюэль Клаус. Хотя им-то, наверное, приготовят индейку, им не надо возиться с ней самим. Как бы услышав его мысли, Том Хаккет, давний друг Сэмюэля, подмигнул:

— Что, Сэмми, придется бежать печь каштаны?

Все знали, что одной из странностей Стивена Клауса было желание непременно самостоятельно готовить индейку для новогоднего стола и что Самюэль, который чтил память своего дяди пуще всего на свете, строго следует этой традиции.

Сэмюэль не ответил Тому, и наступило неловкое молчание.

— Ну хорошо, — решился наконец Уильям. — Сэм, мы не будем ходить вокруг да около. Вы, конечно, понимаете, о чем мы хотим с вами поговорить.

Сэмюэль молчал. Он уже столько раз отвечал на тот вопрос, который ему готовились задать.

— Прошло почти три месяца с тех пор, как пропал ваш дядя. Вам известно, какую записку он оставил.

— «Сейф откроет Сэмюэль», — процитировал на память Том Хаккет.

— «Сейф откроет Сэмюэль», — повторил Уильям. И, видя, что Сэмюэль хочет заговорить, быстро поднял руку: — Подождите! Мы все здесь знаем, что находится в сейфе. Но я на всякий случай повторю еще раз: там находятся ценные бумаги, кодовые номера которых мы должны внести в компьютер непременно в этом году! Если мы этого не сделаем, бумаги и возможность продать их будут утеряны. Компьютер автоматически поменяет цифру в своей памяти с 2006 на 2007 ровно в полночь — и уже ничего нельзя будет поделать. Даже если мы найдем номера, компьютер их просто не примет.

Он немного помолчал, явно готовясь ступить на скользкую почву.

— Все мы знаем, — продолжил он уже гораздо медленнее, — что сложные проценты, которые установил на бумаги твой дядя, таковы, что тебе выгодно затягивать момент переведения бумаг с вашего имени на имя компании — а вы имеете право держать их лишь до конца текущего года — как можно дольше. Ты становишься богаче примерно на пять долларов каждую секунду — до тех пор, пока бумаги еще не переведены. Но пойми: если мы не сделаем этого перевода в ближайшие семь часов, мы потеряем все. Все, понимаешь?

Сэмюэль устало молчал, и Уильям, подождав немного, продолжал:

— Поверь, Сэм, если ты знаешь шифр сейфа и молчишь, желая получить наибольшие проценты, никто — никто из нас! — не осудит тебя. Бизнес есть бизнес, и мы будем вполне удовлетворены и очень рады за тебя, если ты получишь свое и откроешь сейф, чтобы мы, пока не поздно, перевели бумаги на имя компании.

— Мы и так потеряем кучу денег из-за «Дольфи», — перебил Том. — Мы могли бы продать акции «Дольфи» — ты знаешь, что они собираются отпочковаться от корпорации, а это немедленно снизит цену на их акции, и очень значительно. Ты знаешь, сколько у нас этих акций? Ты можешь представить себе, сколько мы потеряем? А ведь мы не знаем, где они, и не можем продать даже одну-единственную акцию. Может быть, они тоже в сейфе, Впрочем, неважно, все равно уже поздно: о предполагаемом разделении прослышали, акции уже здорово упали в цене…

— Сейчас не до этого, — перебил, в свою очередь, Хаккет. — Осталось уже даже меньше чем семь часов. Спасибо тебе, Сэмми, что ты пришел сюда — это наша последняя надежда тебя уговорить. Ну неужели ты не понимаешь? — вдруг взорвался он.

— Я не знаю шифра, — произнес Сэмюэль в тысячный раз за последние два месяца.

— Но что же тогда имел в виду Стив, когда оставил записку…

— «Сейф откроет Сэмюэль», — быстро произнес Сэмюэль, пока никто другой не выговорил эту осточертевшую ему фразу. — Вы все прекрасно знаете, что, если бы я знал шифр, я не стал бы морочить вам голову два с лишним месяца. Даже если бы я решил придержать акции только для себя до конца года, чтобы получить побольше, хотя это и выглядит не слишком красиво, я бы прямо сказал вам об этом.