— Я был на втором этаже, — сказал Китайгородцев. — Там есть зал, где висят картины. Портретная галерея. Портрет Лисицына там тоже есть. На заказ, видимо, кто-то рисовал. И раз портрет висит на стене, значит, он заказчику понравился. Получилось то, что он хотел. Знаете, как художник изобразил Лисицына? В каких-то средневековых одеяниях, и вид у хозяина очень даже мрачный. Граф Дракула, не иначе.

— Но это ничего, в принципе, не доказывает, — не очень уверенно сказал Хамза.

— И еще я кое-что увидел, — продолжил Китайгородцев. — Там же, наверху. Комната. За столом сидит человек. Совсем как живой. Но на самом деле он из воска. Это отец Стаса Георгиевича. Генерал Лисицын. Он умер десять лет назад. Вы понимаете?

— Не совсем.

— Этот дом был построен уже после того, как умер генерал. Так что эту мемориальную комнату создавали уже после его смерти.

Хамза не нашелся, что сказать на это.

— Теперь соедините все, что я вам рассказал о придумках Стаса Георгиевича, — посоветовал Китайгородцев. — И попробуйте ответить себе: вы все еще считаете, что такой человек никак не мог на ровном месте, как вы говорите, закатить истерику?

Лисицын не остался ночевать в доме, хотя назавтра был выходной. Китайгородцев увидел его возле машины — Стас Георгиевич уже готов был сесть в нее, когда из-за угла дома появился Китайгородцев, и так и остался стоять у распахнутой дверцы. Китайгородцев приблизился. Лисицын смотрел на него хмуро. И охранники его выглядели недружелюбно. Чувствовали настроение хозяина, наверное.

— Сдрейфил? — спросил Лисицын. — Наложил в штаны? Или ты с ними спелся?

Он кивнул на мрачный дом, подразумевая, по-видимо-му, его обитателей.

— Стас Георгиевич, я прошу прощения, но мне вся эта история действительно непонятна, — признался Китайгородцев.

Лисицын вздохнул и жестом показал своим охранникам, что им надо отойти подальше. Когда те удалились и уже не могли слышать разговор, Лисицын негромко спросил у Китайгородцева, заглядывая ему в глаза:

— Ты их боишься, что ли?

— Кого?

— Родственников моих.

— Нет.

— Так в чем же дело? — с нажимом спросил Лисицын.

Давай начистоту, мол, нас тут никто не слышит. Он смотрел в глаза Китайгородцеву. И Китайгородцеву стало неловко. Будто он не оправдал надежд. Но он действительно не мог ничем помочь. А Лисицын смущение собеседника истолковал по-своему. Не все потеряно вроде бы. Этого парня еще можно перетянуть на свою сторону.

— Ты с ними не водись, — посоветовал Лисицын. — Они люди сложные. Оставят тебя в дураках. Вроде бы ты с ними задружишься, вроде бы ты будешь свой, а в конце концов они тебя виноватым сделают. Одному тебе придется отвечать.

— За что? — спросил Китайгородцев.

— За все.

Китайгородцев ничего не понял.

— Вот я тебе сейчас одну вещь скажу, — произнес Лисицын, понизив голос. — Чтобы ты знал, что этим людям доверять нельзя, что они с тобой неискренни. Их там сколько? — он показал на дом. — Сколько их живет здесь?

— Двое.

— Хорошо, — сказал Лисицын. — Можешь и дальше так считать. Только ты не обсуждай с ними никогда — двое их там… или больше. Просто сам смотри, на ус мотай. Ты очень скоро заметишь какие-то странности. Не стыкуется тут, в общем. Есть им что скрывать.

Он так выразительно посмотрел на Китайгородцева, что было понятно: раскрыл большую тайну.

— М-да, — протянул Китайгородцев неопределенно.

Лисицын ждал, что Китайгородцев еще что-нибудь скажет, но тот молчал.

— Там еще есть кто-то! — выдохнул в лицо Китайгородцеву Лисицын, приблизившись вплотную. — Они его прячут!

Его глаза были совсем близко.

Безумные глаза.

Почему-то именно о безумии Китайгородцев подумал в эту минуту.

Луна была такая яркая, что могло показаться, будто за окном горит фонарь. Но никакого фонаря, конечно, не было. Китайгородцев, не зажигая света, подошел к окну. Лужайка лежала перед ним выглаженной скатертью — ни складочки. А сразу за лужайкой — близкий лес. В том лесу кто-то из людей Лисицына устроил позицию для наблюдения. В чем смысл — этого Китайгородцев еще вчера не понимал. А теперь он понимает. Лисицын выслеживает того, кто здесь живет. Не мать свою и не Михаила, родственника нелюбимого. Он подозревает, что здесь кто-то есть еще. И Китайгородцева он не просто так в этот дом привел. Китайгородцев — это засланный казачок. Смотри, на ус мотай — так ему сказал Лисицын. И очень скоро ты заметишь странности. Он хочет, чтобы Китайгородцев этого, кто здесь живет, нашел.

Наутро Китайгородцев продолжил работу, начатую накануне. Он обошел дом снаружи, занося в записную книжку свои соображения по поводу того, что здесь нужно сделать по линии безопасности.

Камеры наружного наблюдения. По периметру. Чтобы ни одного непросматриваемого участка.

Фонари освещения.

Дополнительные фонари — с инфракрасными датчиками. Включаются при приближении любого объекта. При срабатывании датчиков — сигнал на пульт в доме. Одновременно — разворот видеокамер на точку срабатывания.

Проверить, что за стекла установлены в оконных рамах. При необходимости поменять на бронестекло.

Заменить все замки входных дверей — неизвестно, у кого могут находиться ключи от ныне существующих замков.

Китайгородцев увидел отъезжающий автомобиль. Михаил отправился куда-то по своим делам. Дождавшись, пока машина скроется из виду, Китайгородцев поднялся по ступеням, повернул ручку входной двери — дверь открылась.

Предусмотреть автоматическое закрывание дверей. Каждому из обитателей выдать ключ-карту. Подошел к двери, ключ-карта разблокировала замок, ты миновал дверь, после чего она автоматически блокируется. А иначе это просто проходной двор.