— Так ведь надо стрелять по великанам из арбалетов… А еще лучше из аркебуз[4] свинцовыми пулями… — возражал старому инвалиду светловолосый парень в одежде ремесленника: коротком суконном кафтане и войлочной шапке.

— Дело все в том, что шкуру людоедов не пробить ни стрелой из арбалета, ни даже пулей, — махнул рукой солдат с протезом. — Шкура у них тверже камня.

— Поглядите, вместе с командором идет весь цвет наших мореходов. И каждый командует каравеллой, — объяснял соседям добротно одетый человек средних лет с бритым лицом (скорее всего, стряпчий из городской управы). — Вот Гонсалу Альвариш и Николау Коэльо, доплывавшие почти до самого южного мыса Африки. С ними силач Жоао ди Коимбра и Гонсалу Нуньеш… Нету только славного Бартоломео Диаша… А вот и Пауло да Гама. Повезло ему, гуляке и дуэлянту. Благодаря брату у Пауло закончены неприятности с правосудием. Всемилостивый король отдал под его начало прекрасную каравеллу «Сао Рафаэль».

— Многие из этих капитанов возвратились живыми и невредимыми, хотя и заходили далеко к югу. Но неизвестно, что их ожидает дальше. А если там и вправду такая жара, что медные скобы делаются мягкими, железо лопается, а белые люди превращаются в негров?

— При урагане и без всяких чудовищ гибнет немало кораблей… А сколько моряков умирает от голода, мучительных болезней и тухлой воды…

— Они плывут ради своего короля, ради святой апостольской церкви и всего христианского народа, — назидательно проговорил, перекрестившись, богослов-испанец из университета в Толедо.

— Если удастся найти путь в Индию, у всех жизнь превратится в праздник, будет счастливой и сытой, — убежденно твердил купец в длинном плисовом балахоне, пришедший с домочадцами и приказчиками.

Рыдания женщин, молитвы и причитания создавали впечатление, будто берег перед церковью стал местом множества одновременных похорон. В толпе воспринимали уходивших в плавание как обреченных на неминуемую гибель.

Васко да Гама был тронут проявлениями сочувствия стольких разных людей. Он невольно почувствовал слезы на глазах. Но через минуту взял себя в руки, сурово сжал губы и повел команду на прощальную торжественную мессу[5]. После богослужения все направились к пристани. Там ждали лодки, готовые отвезти моряков на корабли.

Впереди шествовали священники с серебряным крестом и кадильницами. Прелат[6] произносил напутственную молитву. За священниками в одиночестве, с высоко поднятой головой, сосредоточенным и бледным лицом медленно шагал Васко да Гама, держа в обеих руках зажженную свечу. Вслед за командором шли, тоже со свечами, офицеры, матросы, солдаты и остальные, отплывающие с флотилией.

На берегу все опустились на колени. Прелат принял общую исповедь и даровал отпущение грехов всем, кто сложит голову в путешествии. Команда погрузилась в лодки и поплыла к кораблям.

За ночь до отплытия на корабли привезли десять изможденных, обросших косматыми бородами людей. Их охраняли вооруженные алебардами солдаты в железных кирасах. Это оказались осужденные на казнь преступники. Васко да Гама брал их с собой для особо опасных поручений и чтобы оставлять их, если понадобится, в дальних или враждебных странах, собираясь забрать на обратном пути.

Каравеллы были давно готовы к отплытию. Носы кораблей украсили богатой, ярко раскрашенной и позолоченной резьбой — изображением святого покровителя судна. Команда разошлась по местам. Прозвучали трубы. Над мачтой флагманского корабля взвился королевский флаг. Затрещали барабаны, застучали бубны и тамбурины, заиграли волынки и флейты. Под благословения, причитания и рыдания толпы подняли якоря. По вантам скользнули вверх матросы; расправились и надулись ветром паруса. Четыре каравеллы медленно тронулись по течению Тахо к морю.

Через Западный океан

Васко да Гама поднялся в свою каюту и принялся с двумя офицерами просматривать карты. Лучшие навигационные приборы: астролябии, квадранты, песочные часы, рыбка из тонкого полого железа, посаженная на иглу, то есть компас, и записи, в которых отразился опыт плавания португальских капитанов, в том числе подробные сведения достигавшего мыса Доброй Надежды Бартоломео Диаша, — все это находилось в распоряжении командора и хранилось в специальном шкафчике, который запирался на ключ. Время от времени командор перечитывал страницы из книги знаменитого путешественника, венецианца Марко Поло, побывавшего в Индии.

Плавание началось спокойно, при сопутствующем ветре и небольшом волнении океана. Прошли стороною Канарские острова. Они являлись владением испанцев, и командор не хотел привлекать их внимание к новой экспедиции короля Маноэля. На островах Зеленого мыса находились португальская морская база, порт, небольшая крепость и францисканский монастырь. Здесь решили сделать остановку. На нескольких шлюпках поплыли ловить рыбу возле отмелей Терра Альба. Матросы веселились, занимаясь привычным делом, стараясь не думать о предстоящих тяготах и опасностях. Они тащили на каравеллы полные корзины живого блескучего серебра, шутили, хохотали, пели матросскую песню:

Твои очи, дорогая,

Что язычники Гвинеи, —

Как гвинейцы, они черны,

Как язычники, неверны.

Насолили несколько бочек рыбы впрок и каждый вечер жарили свежую на кострах.

Командор приказал вывести из трюма преступников, отданных по его просьбе королем Маноэлем, и сказал им:

— Я спас вас от виселицы. Сколько еще продлится ваша жизнь, знает только Бог. Но если вы будете замечены в воровстве, плутовстве, предательстве или захотите сбежать, то будете висеть на реях. А сейчас я прикажу снять с вас цепи.