— Среди советников Заморина, — начал бодро молодой мавр, — немало знатных индусов-землевладельцев. Есть и богатые купцы. Они надеются, что в вашем лице, ваша милость, найдут поддержку против мусульман. Вот эти индийские вельможи и доказывают Заморину обратное тому, что распространяют мавры. Индусы напоминают ему, как сдержанно и пристойно вели себя португальцы в Каликуте. Слухи о грабежах на африканском берегу называют клеветой. И умоляют его не трогать моряков из Португалии. Если, мол, их умертвят, то про Каликут разнесется дурная молва. Приезжать будут только мусульмане, а другие не решатся здесь торговать — ни малайцы, ни бирманцы, ни китайцы, ни индусы из других мест Индостана.

— Значит, не все еще кончено для нас? — произнес Жоао Нуньеш, обращаясь к командору.

— Да, будем надеяться на благоприятное течение событий, — взволнованно хмурясь, подтвердил Васко да Гама.

Через сутки дверь заскрежетала замками, заскрипела и распахнулась. Вошел с недовольным видом коварный Вали и улыбающийся начальник индийской стражи.

— Наместник Вали передаст вам повеление нашего государя, — сказал начальник наиров, смуглый, с бритым подбородком и пышными усами, в набедренной повязке, темно-синем тюрбане, с мечом у пояса и золоченым жезлом в руке.

Не кланяясь командору, краснобородый старик в белой чалме отрывисто объявил:

— Владыка Каликута, могучий и мудрый Заморин разрешает тебе, чужестранец, и ограниченному числу твоих людей торговать в Каликуте теми товарами, которые вы привезли на своих кораблях. Как только товары будут доставлены на берег, всех задержанных освободят. Напиши, посол, об этом своим подчиненным.

— Передай владыке Каликута мою благодарность. Передай ему также пожелания здоровья, процветания, благоприятствия и удачи во всех его делах, — торжественно произнес Васко да Гама с глубоким поклоном.

После чего он сел писать письмо брату Пауло. Письмо было следующего содержания:

«Мне кажется, если даже ты пошлешь лодки, переполненные товарами, эти собаки не отпустят меня. Поэтому я умоляю тебя как брат и приказываю как командир: лишь только ты убедишься, что меня не хотят отпускать, поднимай паруса и плыви в Португалию сообщить королю о нашем великом открытии. Если меня убьют, ничего не будет потеряно, просто одним слугой у короля Маноэля станет меньше. Но если ты промедлишь, неверные соберут корабли со всего побережья, нападут на вас и уничтожат. Тогда известие о нашем великом открытии не дойдет до Португалии».

Пауло да Гама все-таки рискнул прислать на берег товары. В тот же день командор и его спутники были переправлены на «Сао Габриэль».

Оказавшись на флагмане, Васко да Гама велел прекратить отправку товаров на берег. Вместе с Монсаидом он принялся составлять письмо Заморину. Монсаид записал пожелания португальского флотоводца бисерной арабской вязью. Снова жалуясь на мавров, командор позволял себе упрекать Заморина в неисполнении предыдущих договоренностей и заканчивал письмо просьбой помочь в продаже привезенных товаров. Монсаид повез письмо правителю Каликута.

В то самое время, когда Монсаид отплывал на португальской шлюпке от флагмана, к другому борту приблизилась, маневрируя среди волн, небольшая легкая лодка. Человек с черной бородой, одетый в старые шаровары, рубашку без рукавов, подпоясанную выцветшим поясом, и в грязноватый тюрбан, придерживаясь за борт корабля, крикнул вахтенного. Матрос подошел лениво, думая, что это либо очередной местный попрошайка, либо какая-то выдумка коварных мусульман. Он плюнул сверху в приплывшего на лодке, погрозил ему кулаком, но все-таки позвал Нуньеша.

Нагнувшись над лодкой, Нуньеш спросил по-арабски:

— Кто ты? Чего тебе нужно?

— Киньте конец веревки для лодки и помогите подняться, — ответил мавр на португальском языке. — Я должен увидеться с командором.

— Жоао Машаду? Не думал, что ты еще жив. Эй, поживее, киньте ему конец веревки и спустите лестницу!

С корабля опустили веревку, которую приплывший просунул в кольцо на носу лодки и завязал. Привязанная лодка запрыгала рядом на волнах. Через борт перекинули и свесили канат с толстыми узлами. Тот, кого назвали Машаду, ловко цепляясь, поднялся на каравеллу.

— Доложите обо мне его милости, — сказал этот странный человек, сняв с головы тюрбан.

Нуньеш быстро пошел к капитанской каюте и через несколько минут Машаду стоял перед командором.

— Да благословит вас Бог, ваша милость, — произнес Машаду, кланяясь. — Вот и свиделись. Я прибыл, чтобы кое о чем вам рассказать.

— Значит, ты добрался до Индии раньше нас? Я не обманулся в тебе, Жоао.

— Как только вы приказали мне наняться под видом мавра на корабль, идущий в Индию, я тотчас так и сделал. Оделся в арабское платье, спрятал свой крест подальше, да простит меня Господь, и договорился с хозяином судна, аравийцем. Попросил его взять меня матросом. Он задал мне несколько вопросов и понял, что я знаю морское дело. А сейчас я хочу предупредить вас по поводу торговли, которую вы хотите начать здесь на берегу. Мавры договорились между собой, ваша милость. Они пойдут на всякие уловки, только бы у наших людей никто не покупал. Лучше бы продавать португальские товары в самом Каликуте и возможно ближе к базару. Иначе это будет пропащее предприятие, ваша милость.