— Об исчезновении Глеба.

Нина Петровна неопределенно пожала плечами в ответ.

— Что вам о Глебе говорили? — настаивал Китайгородцев.

— Ничего. Спрашивали, где он и что.

— А вы?

— А я отвечала, что не знаю.

— И никто не удивился?

— Чему?

— Человек исчез.

— Он беспокойный, — сказала Нина Петровна. — Мало ли куда в этот раз занесло.

Она говорила равнодушно, как говорят о тех родственниках, которые уже и не родственники никакие, а так — отрезанный ломоть.

— Вам он давал знать о себе? — спросил Китайгородцев. — Хоть как-то проявлялся?

— Нет.

— За целый год? — изобразил удивление Китайгородцев.

Женщина снова пожала плечами. Похоже, что не солгала. Такое равнодушие специально не сыграешь.

— У них со Стасом какие были отношения? — спросил Китайгородцев.

Нина Петровна посмотрела на собеседника внимательно.

— Дружили? Или в контрах? — предложил ей варианты ответа Китайгородцев.

— Я думала, что вы от Стаса, — удивленно сказала Нина Петровна.

Конечно, странными выглядели последние вопросы Китайгородцева, если предполагать, что он каким-то образом связан со Стасом Лисицыным.

— Я не от Стаса, — сказал Китайгородцев.

— Но вы знакомы с ним?

— Да.

— Вы кто? — спросила Нина Петровна.

Она хмурилась, пытаясь сообразить, с кем разговаривает, потому что до сих пор она одно предполагала об этом человеке, а на деле оказалось что-то другое, и что такое это «другое», она никак не могла понять.

Китайгородцев продемонстрировал ей свое удостоверение. Его расчет оказался верным. Для законопослушной провинциалки Нины Петровны документ с фотографией и печатью являлся неоспоримым свидетельством благонадежности его владельца. Она вряд ли поняла, что такое там написано. Документ есть документ. И разговор у них теперь пойдет официальный. Нина Петровна оробела, и Китайгородцев тотчас же подметил случившуюся с женщиной метаморфозу.

— Так я про отношения братьев, — не стал терять он время.

— Отношений, считайте, никаких, — сказала женщина. — Не братские они, я так скажу.

— Причина в чем?

— Разные они — Стас и Глеб.

— Подробнее, — попросил Китайгородцев. — Я не понимаю.

— Масштаб разный.

— Один богач, другой бедняк? — вспомнился Китайгородцеву разговор с дядей Степой.

— А почему богач? И почему бедняк? — спросила Нина Петровна. — Стас — он придумщик, он по жизни не идет, а бежит, у него всегда идей — миллион. Он всегда придумает, как деньги заработать. А Глеб — он не такой. Он никогда не воспарит над облаками, он всегда двумя ногами на земле. Поэтому он никогда не заработает тех денег, которые заработал Стас.

— И попыток не было? — невинным голосом поинтересовался Китайгородцев. — Не пробовал он заработать?

— Все его начинания нелепы были, — ответила женщина. — И заканчивались, как правило, ничем.

— А вы когда-нибудь слышали от Глеба о том, что он хочет заставить Стаса деньгами поделиться?

— Не припоминаю.

— И о том, что он хотел Стаса шантажировать?

— Не-е-ет, — удивленно протянула женщина.

— У Стаса есть семья?

— Думаю, что нет.

— А вы когда с ним в последний раз общались?

— Ой, давно! — даже рукой махнула.

— Больше года назад? Меньше года?

— Лет пятнадцать назад я его видела, не иначе.

— Да вы что! — не удержался Китайгородцев, но тут же осекся, потому что он, кажется, догадался, что тут к чему.

При столь скверных отношениях между братьями ее контакты со Стасом были сведены к нулю.

— Значит, о семье Стаса вы могли бы и не знать? — предположил Китайгородцев. — Мало ли какие изменения в его жизни произошли.

— Наверное, вы правы, — кивнула Нина Петровна.

— И у Стаса могли бы появиться какие-то наследники…

— Какие наследники? — удивилась Нина Петровна.

— Глеб хотел шантажировать Стаса его наследниками. Он когда-нибудь упоминал при вас об этом?

— Нет! — еще сильнее удивилась женщина.

Похоже, что Китайгородцев рассказывал ей вещи какие-то совсем невообразимые.

— Вы поражены? — спросил Китайгородцев. — Вы считаете, что Глебу подобное несвойственно? Что он не мог шантажировать Стаса?

— Я думаю, что он способен, — после паузы признала собеседница.

Будто взвесила все «за» и «против», прежде чем ответить.

Добавила:

— Что-то есть в его характере такое. Какая-то гнильца.

Как она к нему беспощадна. Бывших жен не надо бы привлекать к делу в качестве свидетелей. Такого насвидетельствуют, что бывший муж не отмоется потом.

— Значит, мог? — спросил Китайгородцев.

— Мог.

— А как, по-вашему, на это отреагировал бы Стас?

— На шантаж?

— Да, на шантаж.

— Он Глеба не уважает, — задумчиво сказала Нина Петровна. — Так что была бы ссора, я думаю.