— Здравствуйте, мистер Флетчер, — с чувством некоторого замешательства произнес Холидей. — Извините, но я выполняю свой долг.

— В чем дело, Варли? — удивился Себастьян.

— Вот это… — Холидей отошел в сторону, и вперед выступили женщины: одной было лет шестьдесят, другой под сорок, и обе выглядели так, как должны выглядеть представительницы официальных организаций: длинные, до пят, темные юбки, белые закрытые блузки с длинными рукавами, на лицах решительное выражение — отражение необходимости и важности порученной им миссии.

— Это, — продолжал сержант, — Диана Монтегю и Сара Вайнбок, они из ВИЦО, комиссия по опеке…

— Здравствуйте, Диана, я вас хорошо помню, вы со мной беседовали, когда мы с Элен вернулись из России, — из-за спины Себастьяна сказала Памела и встала рядом с мужем, поставив на пол чемодан и продолжая крепко держать Элен за руку. Старшая из женщин чопорно кивнула и произнесла, глядя на Памелу, а не на Себастьяна:

— Вы не забыли нашей беседы, верно, дорогая?

— О, конечно! — с чувством сказала Памела.

— Мы можем войти? — с налетом раздражения спросила оставленная без внимания Сара Вайнбок.

— Вообще-то мы сейчас уходим, — вежливо произнесла Памела. — Мы с мужем на работу, а Элен нужно отвезти в детский сад.

— Да? — притворно удивилась Сара. — Девочка уже несколько дней не посещает сад без всякой причины. Она не больна — у врача вы не были. А миссис Бакли обратилась в органы опеки еще неделю назад, представив фотографии девочки, которая, судя по всему, подвергается в последнее время насилию, а точнее говоря — побоям с вашей стороны, о чем свидетельствуют…

Слова Сара произносила быстро, прервать ее монотонную речь казалось так же невозможно, как разорвать густую липкую тянучку, но слово «побои» вывело Памелу из ступора.

— О чем вы говорите? — воскликнула она.

— Сержант, — сказала Сара, — может, вы убедите миссис Флетчер впустить нас в дом? Или мы так и будем стоять на улице?

— Но, мисс, у меня нет соответствующего… — Холидей был смущен и не скрывал этого. — Они могут…

— Я знаю, что они могут, а чего — нет, — отрезала мисс Вайнбок и, обойдя Холидея, вошла в прихожую. Памела и руки поднять не успела, как мисс Вайнбок оказалась рядом с Элен и торжествующе ткнула пальцем в ее предплечье. — Посмотрите, сержант, если это не след от удара, то я никогда не видела, как бьют детей!

Чуть выше локтя на левой руке Элен красовался большой синяк, похожий на те, что появлялись раньше и о происхождении которых Памела не могла сказать ничего, а Себастьян, хотя и имел уже на этот счет свое мнение, не видел смысла излагать его в этой компании.

Напуганная резкими движениями мисс Вайнбок, Элен захныкала и обеими руками ухватила Памелу за юбку.

— Да, — вмешалась стоявшая в стороне Диана Монтегю, — как вы это объясните, миссис Флетчер? И еще… Я так понимаю, что вы с девочкой намерены уйти от мужа? Во всяком случае, об этом вы сами минуту назад…

— Вы подслушивали! — вскричала Памела. — Вы, две гнусные твари, стояли под моей дверью и подслушивали! А вы, Холидей, вы-то, черт возьми, почему позволяли им…

— Мэм, — пробормотал смущенный сержант, — извините, но вы так громко говорили, что слышно было от стоянки… Я вовсе…

— Этот чемодан, — обличала Диана Монтегю, — почему он здесь? Миссис Флетчер, вы понимаете, что органы опеки не могут оставить…

— Что? Что вы говорите? — Памела отступила на шаг и спрятала Элен за спину, а Себастьян, еще не пришедший в себя после скандала с женой, лишь переводил взгляд с одной женщины на другую.

— На первом этапе вам с мужем надлежит явиться к нам для беседы, — заключила мисс Вайнбок, — сегодня в одиннадцать, улица Шировер, семь. Сержант, вручите повестку, пожалуйста.

Холидей сунул руку в боковой карман кителя и достал сложенную вчетверо бумагу, которую и протянул Себастьяну со словами:

— Не обижайтесь, дружище, я только выполняю свой долг: сопроводить и вручить, ни на что другое у меня нет полномочий, так что…

— Да-да, о чем вы, Варли… — пробормотал Себастьян, расписался на клочке бумаги, вернул сержанту, а повестку уронил на пол, и Памела тут же наступила на нее ногой.

Мисс Вайнбок повернулась и молча вышла на улицу, а госпожа Монтегю бросила на Памелу испепеляющий взгляд и заявила вместо прощания:

— В одиннадцать, пожалуйста. Оба. И девочка тоже.

Холидей хотел что-то сказать, но промолчал, пожал плечами и вышел следом за женщинами.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Себастьян отнес чемодан в спальню. Памела стояла у окна в гостиной и смотрела на улицу, а Элен, поняв, что у родителей неприятности, тихо играла с куклами в своей комнате.