Рука Сюзанны гладила его по спине. С тех пор, как они начали встречаться, он никогда не упоминал об этой трагедии. Почему сегодня, в Рождество?

— В тот же вечер я узнал, что это была Брижит. Дочь шахтера, всегда милая, вежливая, никому не желавшая зла. Все в шахтерском поселке ее любили.

О том, что с ней произошло, об ужасах, которые ей причинили, стало известно очень быстро. Ее задушили, а после смерти несколько минут били серповидным ножом... По рукам, ногам, лицу...

Он бросил на нее суровый взгляд, затем устремил взор на имя, высеченное на граните.

— Это все, что у меня от нее осталось. Образ ее изрезанного тела, белого, как этот снег. В моей голове я больше никогда не видел, как она смеется или плачет. Это длилось всего несколько секунд, но это... разрушило меня, Сюзанна. И... я ничего не сказал. Дома нам не разрешалось жаловаться. Но все было не так хорошо. И я дал себе обещание, абсурдное обещание, которое могут дать только одиннадцатилетние дети...

Он потер перчатки друг о друга и тихо произнес:

— Найти ее убийцу.

Он в последний раз провел пальцами по камню. Наверное, это был его способ попрощаться.

— Я долго не решался тебе сказать. Такие вещи не рассказывают легко, не в нашей семье. Мой отец может без конца повторять свои истории о шахтерской жизни, но никогда не произнесет имя Брижит. Культура молчания... Как будто эта трагедия — их общая вина, и если о ней не говорить, то можно забыть. Но ребенок не забывает. Никогда...

Они снова двинулись в путь.

— Я вырос, у меня была надежда, что найдут того, кто это сделал, — продолжил Франк. Но ты знаешь историю не хуже меня... Судья, под давлением крайне левых, столкнулся с классовой борьбой, в момент, когда речь шла о закрытии шахт.

Нотариус и его любовница были обвинены без доказательств, а затем освобождены. Молодой человек из шахтерского поселка был заподозрен, потому что нужен был козел отпущения. Безрезультатно. Настоящий виновник остался на свободе. Поэтому, когда мне исполнилось двадцать, я стал полицейским. Пять лет я провёл здесь, в полицейском участке Брюа, погрузившись в дела, копаясь в них так же, как я делаю это сегодня в 36-м... Но у меня не было доступа к чему-либо, потому что практически всем управляли полицейские из Лилля. У меня не было выбора, я должен был уехать туда.

Он пожал своими тяжелыми плечами.

— Вся эта болтовня, которую я всем рассказываю о том, почему я стал копом... Справедливость, желание служить своей стране, моя якобы «страсть» к расследованию преступлений... Все это чепуха. Я сделал это ради нее. Чтобы сдержать обещание.

Сюзанна не знала, что ответить.

Франк искал невидимого убийцу, монстра, которого десятки полицейских до него так и не смогли найти. И, как и все остальные, он потерпел неудачу. Прогуливаясь по старинному шахтерскому поселку, она смотрела на заснеженные крыши, фасады из красного кирпича... Возможно, за одним из этих окон скрывался человек, которого пытались вычислить уже почти двадцать лет...

— Вот почему ты так увлечен делом «Исчезнувших, — сказала она. — Эти фотографии в твоем ящике... Обнаженные тела, изуродованные в полях, изрезанные ножом... Это напоминает тебе Брижит... Ты пытаешься с помощью этих женщин заполнить пустоту, которую оставила в тебе твоя подруга детства.

Франк замолчал, но Сюзанна попала в самую точку. Его душа была разорвана на части. Он хранил в себе жестокие образы, не имея возможности выразить их. А она ничего не подозревала.

Они подошли к своим машинам. Пришло время расстаться. Глаза Франка были красными и влажными. С момента их знакомства она ни разу не видела, чтобы его броня треснула так.

— Жаль, что мы не увидимся на Новый год...

Франк погладил ее по щеке.

— Мы все наверстаем, не волнуйся.

— Спасибо, что доверил мне эту историю.

— Спасибо, что выслушала. Мне стало легче. Не знаю, что бы я делал без тебя.

Они сказали друг другу, что любят друг друга, пообещали позвонить друг другу как можно скорее, отправить факсы, и расстались. Франк махал рукой своей невесте, пока ее машина не скрылась из виду. Она собиралась ехать дальше на север, а он собирался спуститься вниз и вернуться к своим трупам.

Он спрятался в своем Renault, вытер слезы, завел машину и сосредоточился на скользкой дороге. Охота возобновилась.

— Мне нужно поговорить с тобой, Серж. Это касается дела «Исчезнувших.

Шарко и Амандье не теряли времени. Рано утром они уже мчались к дому Феликса Скотти. Эйнштейн и Сантуччи следовали за ними на другой машине. Цель состояла в том, чтобы взять мужчину под стражу и доставить в 36-е.

— Слушаю.