— С первых дней жизни ей вводили огромные дозы гормонов, и это продолжалось без перерыва. В год ей удалили мужские половые органы.

В четыре года — клиторопластика, затем вагинопластика. Пять тяжелых операций за одиннадцать лет, чтобы превратить ее в женщину. Все детство в больнице, постепенно заключенная в тело, которое не было ее...

Он взял голову в руки, и в этот момент его верхняя губа задрожала. Он резко дернул ее.

— Foufoumoifoi lafa pefe! Cefe nefe pafa a you defe tofocufupefe defe safa!

Флоренс изо всех сил пыталась поверить в то, что подсказывал ей разум. Милле упомянул о психических заболеваниях, в частности о диссоциативных расстройствах личности, которые иногда возникают в подростковом возрасте у страдающих интерсексуалов. Под диссоциативными расстройствами он имел в виду раздвоение личности?

Тогда все стало ясно: перед ней стояли двое. Двое в одной голове. Джули и Дэвид Лескюр. Цирцея продолжала воскрешать своего умершего брата через нее. И он занял реальное место, обрел настоящую личность. Он был здесь. И он был убийцей.

Он успокоился. Губа перестала дрожать.

— У нее была только магия, чтобы сбежать от всего этого, это был ее единственный способ убежать от ада, который обрушился на нее. И она была очень талантлива!

В ярости он бросился к крану и открыл его на полную, увеличив поток воды до максимума.

— Я делаю это для нее. Люди должны знать, что они наделали всем этим детям. Вы должны знать. Я все устроил так, чтобы вы и ваши коллеги узнали нашу историю. Чтобы привести вас к правде. Теперь это сделано.

Инспектор была в полном смятении. Она подумала о Джекиле и Хайде. Две разные жизни. Два разных поведения. Два ума в одном теле.

– Дэвид» сел по-турецки перед пагодой. Чело Лагард теперь было полностью под водой. В последнем усилии мужчина изогнулся, пытаясь дотянуться до лодыжек, но безуспешно. Его палач, казалось, радовался этому.

— Подумай, что у Гудини еще были цепь и наручники, а пагода была уже полна, когда его опустили в воду. Его время было гораздо более ограниченным, чем твое.

Он сидел, локти положив на бедра, руки сложены под подбородком. Но он не был спокоен. Флоренс слышала, как он шептал, видела, как он жестикулировал, а потом успокаивался. Вода дошла до носа врача, который задыхался, барахтался, как рыба, попавшая в сети. Жидкость, должно быть, начала попадать ему в легкие.

— Вы не можете позволить ему умереть, Цирцея, — воскликнула полицейская. — Вы же не убийца. Слишком много людей пострадало.

Спина того, кого они прозвали Метикулезным, казалась извивающейся, а затем напряженной. Она догадывалась, что внутри него идет какая-то внутренняя борьба. Лагард толкал его руки, которые касались пола пагоды, чтобы согнуть ноги и поднять остальную часть тела, но он не смог бы долго продержаться в таком положении. Смерть была близка, и она будет ужасной.

— Цирцея, послушайте меня!

— Цирцеи здесь нет! Заткнись!

— Да, она здесь! Цирцея, ты помнишь, когда мы…?

Флоренс не смогла закончить фразу.
– Дэвид» вскочил как молния и бросился на нее. Он нажал кнопку, которая включила ротационную пилу, и бросился к деревянному столу. Менее чем за секунду он схватил MR 73, засунул его в рот и нажал на курок. Задняя часть черепа взорвалась, взрывная волна задрожала стенами склада и зазвенела в ушах полицейской. Тело рухнуло на ледяной бетон.

Пила начала медленно опускаться. Сердце Флоренс забилось в агонии. Ее организм выделял все возможные вещества, чтобы удесятерить ее силы, ее жажду жизни, но ничего не помогало. Справа от нее Лагард все еще тонул. Из его ноздрей вырывались большие пузыри воздуха. Он в последний раз дернулся, и все закончилось. Его рот превратился в гигантскую черную дыру. Глаза застыли, выпучившись.

Инспектор вытянула шею и увидела, что колесо, издающее невыносимый скрежет, скоро начнет резать коробку. И действительно, стальные зубья вскоре выпустили первые стружки дерева. Пока звук становился все более низким, а диск выплевывал опилки, молодая женщина плакала и молилась, чтобы все закончилось поскорее.

Она едва почувствовала толчок, когда лезвие покрылось пурпурной пленкой. Вращение разбрызгало капли, которые разлетелись по стеклам пагоды. Флоренс закрыла глаза. Когда тепло наполнило ее живот, она перестала кричать.

Коробка была теперь полностью разрезана пополам. Все было кончено. Устройство смерти остановилось, а затем поднялось. Флоренс не понимала: она была жива.

Ее ноги еще двигались. Теперь, когда она немного пришла в себя, она поняла, что на нее действует сила притяжения. Что-то произошло под ней: центральная часть ее тела, от бедер до верхней части бедер, казалась ей не в коробке, а под коробкой.