Скажите ему, доктор!

— Пожалуйста, мистер Спик... — успокоил его врач.

— В любом случае, наш адвокат высказался ясно, — заключил Кристиан Спик, не поддаваясь попытке успокоить его. — Мы не хотим необоснованного упрямства. Я категорически отказываюсь, чтобы из моей дочери сделали своего рода... инкубатор.

Это было слишком. Николя вскочил со стула и бросился к нему. Адвокат встал у него на пути.

— Успокойтесь.

— Вы убийца! — воскликнул полицейский, угрожающе вытянув указательный палец. И вы тоже, мадам Спик! Одра — ваш единственный ребенок! Черт возьми, как вы можете допустить такое?

Она теперь смотрела на него так же твердо, как и ее муж.

— Это наш выбор. Вы должны его уважать.

— Уважать?

У этих людей что, нет сердца? Николя резким движением оттолкнул руку адвоката, который держал его на расстоянии, и вернулся на свое место. Когда снова воцарилась тишина, доктор Корнель тоже встал. Он собрал свои бумаги, давая понять, что встреча закончена.

— Мне жаль, что ваши желания не совпадают. Это мне не помогает, но я вас слышу и понимаю. Мистер Белланже, я бы хотел, чтобы вы до понедельника встретились с психологом из больницы...

— К психологу? Зачем? Это им нужно к психологу!

— Вам нужно поговорить с кем-нибудь. Подумать, в чем будет высший интерес от рождения этого ребенка.

— Что это за бред?

— Вы могли бы объяснить ему, например, как вы будете справляться с младенцем, учитывая вашу работу, которая, как мы знаем, очень сложная. Вы сами сказали, что ваших общих планов больше нет, и мы далеки от того, что вы себе представляли. Вы должны полностью осознавать последствия, которые это событие повлечет за собой в вашей жизни.

Николя еще не думал обо всем этом. Как он мог, находясь в таком аду? На данный момент он хотел только спасти своего сына, любой ценой. Без этой надежды, за которую можно было уцепиться, какой смысл жить? Он кивнул, понимая, что путь бойца только начинается.

— Хорошо, — сказал врач. — Я сообщу вам свое решение в понедельник вечером. Если вы передумаете, сообщите мне как можно скорее. Сегодня пятница, у нас мало времени.

Кристиан Спик нервно надел плащ. Его адвокат последовал за ним. Перед тем как выйти, отец бросил на Николя убийственный взгляд. Это был не гнев, а настоящая ненависть.

— Вы убили мою дочь, — прошипел он.

— А вы не убьете моего ребенка.

Шарко дождался, пока все лягут спать, и сел за стол в гостиной с стопкой ксерокопий, которые Люси принесла из 36-го в течение дня. Ему нужно было спокойствие, чтобы продолжить изучать лабиринт компьютерных данных, который его ждал. В голове еще гудели последние новости об Одре, ребенке, которого Николя хотел увидеть на свет, и отказе родителей поддерживать жизнь дочери с помощью аппаратов. Один из худших сценариев, которые только можно представить. Тот, кому предстояло принять решение, нес на своих плечах огромную ответственность.

Франк вздохнул и как мог сосредоточился на расследовании. Люси удалось поговорить с лечащим врачом Дотти накануне. Насколько ей было известно, ее пациентка никогда не подвергалась хирургическим операциям, которые могли бы объяснить наличие ее бедренной кости в другом теле. Поэтому возникал вопрос, была ли пересадка сделана при жизни. В противном случае это означало, что кость, по всей логике, была пожертвована науке. В таком случае по процедуре «добровольные» трупы должны были быть лишены костей, органов и кожи, а затем переданы в систему трансплантации. Но и здесь возникла проблема: не было свидетельства о смерти Эммы Дотти. Если она умерла, то администрация об этом не знала.

Шарко ненавидел это ощущение, когда он упирался в стену. Непонимание только разжигало его желание копать дальше. С полудня, благодаря этой бумажной волоките, у него появились зацепки для дальнейших действий. Начать он решил с телефонных счетов, предоставленных мобильным оператором Дотти. Запрос был сделан на период с января по сегодняшний день. Тысячи строк, каждая из которых указывала, был ли это SMS, входящий или исходящий звонок, номер абонента, а также дату и продолжительность разговора.

В первую очередь его интересовала последняя связь Эммы. Шарко выделил соответствующую строку. Она относилась к 10 августа 2021 года. На листе он записал номер мобильного телефона, с которого был сделан звонок в тот день. Он заметил, что этот же номер появлялся в последующие недели в качестве звонящего, и разговор длился около десяти секунд: собеседник, вероятно, оставил сообщения на автоответчике.

10 августа 2021 года, то есть примерно три месяца назад. Это совпадало с показаниями Оппенгеймера и соседки. Три месяца... За это время она, вероятно, умерла. Ее шейка бедренной кости была удалена и пересажена в тело другой женщины. Пересадка, по всей видимости, была сделана примерно в сентябре — не позднее, судя по состоянию кости, по заключению судмедэксперта. Это было слишком обширное место, чтобы надеяться определить, где была сделана операция. Ведь таких операций ежедневно проводились сотни по всей Франции.