Шрифт:
— Погоди, что? Это даже не твоё дело.
— Да, но у меня чувство, что если я не займусь им, никто не займется.
— Ох, чувак. Ты глупый сукин сын. Опять вляпаешься.
— Может, но я должен это сделать.
— Всё тот же Стил. Не можешь оставить всё как есть. Надо было остаться в водолазной команде, но нет, ты решил раскрывать убийства.
— Что тут скажешь?
— Удачной охоты, брат.
— И тебе удачи.
Стилвелл кивнул в сторону двух женщин, которые шептались друг с другом на другом конце бильярдного стола.
— Ну, мои шансы только что удвоились, — сказал Сондерс. — Посмотрим, что будет.
Выходя из «Джоста» Стилвелл думал о предупреждении, которое только что дал ему Сондерс. Его опасения были обоснованы, и Стилвеллу пришлось задуматься о том, что он делает, и о мотивах. Большинство копов, которых он знал, выгорали через десять-пятнадцать лет работы. Даже самые рьяные становились теми, кто плывёт по течению. Они, казалось, забывали, зачем надели значок: чтобы быть справедливыми, исправлять несправедливость по отношению к невинным, предотвращать эти несправедливости. Стилвелл не хотел забывать. Мотивы Ли-Энн Мосс, возможно, не были полностью чистыми, но она не заслуживала оказаться в чёрном парусном мешке на дне гавани. Стилвелл был уверен, что, узнав её историю, Эхёрн вынесет суждение и оставит её там, переходя к следующей жертве, надеясь на ту, которая ему понравится.
Стилвелл был уверен ещё в одном: чёрт с ним, с Эхёрном, он не остановит своё движение вперёд и своё расследование.
17
МЕЙСОН КОЛБРИНК ЖИЛ на утёсе над Карбон-Бич в доме стоимостью с восьмизначной цифрой, с видом на Тихий океан и далёкие огни Каталины. Дом каким-то образом уцелел во время пожаров, которые в январе перекинулись через холмы из Палисейдс и выжгли Малибу до самого океана. Стилвелл подъехал к воротам в 21:15. Он знал, что для такого человека, как Колбринк, это очень позднее время для визита, но за годы работы Стилвелл убедился, что навещать свидетелей и подозреваемых, когда они этого не ждут, даёт лучшие результаты, будь то поиск откровенной или изобличающей информации. Никаких записей на приём, никакого времени на подготовку.
Голос из домофона у ворот звучал настороженно из-за неожиданного вторжения, но Стил произнёс волшебные слова: «Департамент шерифа. Нам нужно говорить с Мейсоном Колбринком», — и ворота открылись без лишних слов. Стилвелл проехал по извилистой дороге на вершину холма. Входная дверь особняка уже была открыта, и в свете, льющемся изнутри, стоял мужчина. Стилвелл припарковался на круглой площадке и заглушил двигатель, надеясь, что его «Бронко» не протечёт маслом на светлый кирпич подъездной площадки.
Стилвелл вышел и подошёл к двери и человеку, ждавшему его.
— Мистер Колбринк?
— Да, верно. Какого года?
— Простите?
— «Бронко».
— О, семьдесят четвёртого.
— И вам не дают машину шерифа или что-то в этом роде?
— Ну, я только что приехал с Каталины, и это сэкономило время — ехать на своей.
— Что происходит на Каталине?
— Об этом я и приехал говорить. Могу я войти, сэр?
— У вас есть удостоверение?
Стилвелл показал ему своё удостоверение департамента шерифа.
— Да, входите. Полагаю, вы можете.
Стилвелл знал из записей Департамента Транспорта, что Колбринку пятьдесят шесть лет и он никогда не был осуждён за какие-либо преступления, даже за нарушение правил дорожного движения. Теперь он увидел, что тот высокий и худощавый, подстриженными и уложенными в салоне каштановыми волосами, в очках с чёрной оправой и с загаром Малибу. В нём также чувствовалась аура, не оставляющая сомнений в его богатстве и статусе. Он повёл Стилвелла в то, что риелторы называют большой комнатой. Она была больше, чем большинство домов, с потолком высотой в два этажа и парой каменных каминов на обоих концах. У каждого была своя группа мебели вокруг. Это было пространство, где могли проходить две разные вечеринки одновременно, и ни одна не мешала бы другой. Колбринк указал на диван в первой группе, и Стилвелл сел.
— Полагаю, мы должны начать с вашего имени и сути дела, — сказал он.
— Да, сэр. Меня зовут Стилвелл. Я сержант-детектив департамента шерифа округа Лос-Анджелес. Я занимаюсь всеми делами, которые происходят на Каталине.
— Я слышал, там была смерть в гавани — возможное убийство.
— Да, этим занимается отдел убийств. Я здесь по другому поводу. Мы получили сообщение о краже очень ценного предмета искусства из клуба «Чёрный Марлин», членом которого, как мне сказали, вы являетесь.
— Это одна из картин, которые подарил клубу мой отец?
— Нет. Это была небольшая статуя. Скульптура чёрного марлина, украденная с пьедестала в главном коридоре. Её описали как бесценную, так что мы относимся к краже довольно серьёзно.
— Я знаю эту скульптуру. Я также знаю чёрный нефрит, и я бы не сказал, что это бесценное произведение искусства. Тот, кто её взял, ошибся. Картины на стенах в библиотеке клуба куда ценнее.
Стилвелл просто кивнул. Он понял, что Колбринк хочет контролировать встречу, используя свои обширные знания. Он оглядел комнату, будто впервые её заметил.