— Она хотела подцепить кого-нибудь.

— Вау, ты, должно быть, какой-то детектив или типа того.

Стилвелл проигнорировал угрюмый сарказм.

— Вы когда-нибудь садились на паром и ездили к ней туда?

— Нет, я там никогда не был. Я же сказал, мы больше не вместе. Зачем бы я поехал?

— Потому что вы всё ещё хотите быть вместе?

Гэллоуэй покачал головой, будто пытаясь стряхнуть дурной сон. Он отвёл взгляд и не ответил. Но в его молчании был ответ.

— Питер, мне нужно спросить ещё одну вещь, — сказал Стилвелл. — И потом я оставлю вас в покое.

Гэллоуэй повернулся к нему.

— Господи, — сказал он. — Что?

— У вас наверняка остались её фотографии, — сказал Стилвелл. — Мне нужно их увидеть.

— Зачем вам смотреть фотографии?

— Потому что у нас есть только фото с водительских прав. Было бы полезно иметь несколько более качественных снимков.

— Для чего, типа для плаката «Разыскивается» или что? Что, чёрт возьми, она сделала?

— Я не могу рассказывать об активном расследовании, Питер. У вас есть фотографии?

Гэллоуэй полез в карман и вытащил телефон. Он ввёл пароль, затем открыл приложение «Фото». Он прокручивал снимки почти тридцать секунд, прежде чем остановился.

— Это всё, что у меня есть, — сказал он. — Но они старые.

Он передал телефон через журнальный столик Стилвеллу. На экране был крупный план Ли-Энн, улыбающейся, без фиолетовой пряди в волосах. Снимок был датирован 5 мая 2022 года. Стилвелл пролистал ещё три снимка, все сделанные с интервалом в секунды от первого, все с той же непринуждённой улыбкой.

Менеджер бара Каллахан был прав. Ли-Энн была красоткой. Стилвелл увидел то, что видели все мужчины, молодые и старые. Но для него важно было другое. Он увидел женщину со светом в глазах, с искренней улыбкой на губах. О будущем, которое у неё не должны были отнять.

МАРИНОВАННЫЕ ЯЙЦА ПОДАВАЛИ на подложке из солёных крендельков и приносили в пластиковой корзинке, которая удобно балансировала на бортике бильярдного стола, где Стилвелл и Гэри Сондерс играли в прямой восьмишаровый пул, обсуждая утопленников и тех, кто ушёл на дно, за прошедшие годы. «У Джо Джоста» было людно и шумно. Почтенный бар отмечал сто лет существования, предлагая постоянные скидки на пиво, чтобы подогреть веселье посетителей.

Стилвелл и Сондерс были давними знакомыми. Сондерс наставлял Стилвелла, когда того, ещё молодого, назначили в водолазную команду шерифа. Сондерс так и не покинул подразделение и теперь руководил им. Бывали моменты, когда Стилвелл жалел, что ушёл из команды. Водолазная группа была как пузырь в департаменте с очень специфической задачей. Как бы мрачны ни были задания порой, это была безопасная гавань от политики и бюрократии, которые, казалось, всплывали повсюду в департаменте.

Сондерс легко выиграл первые две партии. Это было ново. Раньше они были более равными соперниками, но Сондерс теперь не был женат, и Стилвеллу показалось, что он проводит много свободного времени в барах с бильярдными столами. В итоге Стилвелл ненавязчиво перевёл разговор на извлечение тела в гавани Авалона, задавая вопросы так, будто дело его лишь слегка интересует. Он начал с вопроса, на который уже знал ответ.

— Как думаешь, сколько она была под водой? — спросил он.

— Ох, парень, я бы сказал, от четырёх до шести дней, судя по воску, — сказал Сондерс, используя профессиональный жаргон для обозначения адипоцера, мыльного вещества, которое образуется на теле во время разложения в воде.

— Да, я думал примерно так же, — сказал Стилвелл. — Было что-то ещё в мешке, что могло быть полезным?

— Нет, не совсем. Разве что сам мешок, наверное.

— Почему? Это был просто мусорный мешок, да?

— Нет, это был парусный мешок.

— Что это?

— Сказали, что он для грота — переднего паруса лодки.

— Как на кече? Передний парус кеча?

— Я не говорю на языке парусников, чувак. Я парень с моторки. Но если у кеча есть передний парус, то да. Это было для хранения паруса-грота.

— Кто определил, что это он?

— Кажется, это был следователь коронера, который был с нами на лодке. Он больше разбирается в парусниках.

Стилвелл замолчал, прицеливаясь для удара по седьмому шару. Он промахнулся и задел биток. Его мысли были не о пуле. Они теперь мчались с этой новой информацией. Это означало, что женщину в воде, скорее всего, сбросили в море с парусной лодки. Он подумал об «Изумрудном море» и ночном визите кого-то из клуба «Чёрный Марлин», а затем о странной вылазке туда и обратно в гавань на следующий день — всё это в рамках времени, соответствующего разложению тела.

С битком, установленным рукой, Сондерс легко положил восьмой шар и закончил игру.

— Тебе надо чаще сюда приходить и практиковаться, — сказал он. — Ты мне ещё пятёрку должен.

— Не выйдет — я про практику, — сказал Стилвелл. — Мне нравится остров. Мне нравится оставаться там.

— По крайней мере, ты подальше от всего этого дерьма.

— Не так уж в этом уверен.

Стилвелл знал, что Сондерс имеет в виду его размолвку с Отделом убийств. Если бы не Эхёрн, ведущий дело в Авалоне, это было бы далёким воспоминанием для Стилвелла. Но теперь дерьмо последовало за ним на остров.