Вернувшись к основному женьшеню, я аккуратно засыпал обнаженный корень землей, стараясь не повредить оставшиеся отростки. Здесь я также использовал Дар, и основное растение потянуло из меня немало живы (видимо для того, чтобы заживить рану и использовать энергию на усиленный рост).

Когда я убедился, что растение «довольно», то остановился. Дело было сделано. В течение дня-другого станет понятно, разовьется ли этот корень в полноценное растение или нет.

После этого я занес оба растения в дом — всё, подышали и хватит. Потом проверил лунник и лунную фиалку, которые тоже росли медленно (оно и понятно — лунного света им выпадало не так уж и много… но что поделать?). Ради интереса присел рядом с кустом лунника и осторожно коснулся одного из листьев. Закрыв глаза, я попытался прислушаться к растению так, как делал это вчера и постепенно ощутил слабое, едва уловимое мерцание внутри листьев, словно крошечные искорки серебристого света, спрятанные в тканях растения. Лунная жива…так вот как она выглядит, вернее, ощущается. Не золотистая и тёплая, как обычная, а серебристая, прохладная, и очень спокойная — похожая на лунный свет, если бы его можно было потрогать. Растение накапливало её, медленно и понемногу.

Я выпрямился и посмотрел на лунник. А что если с одним экземпляром попробовать «улучшение»? Я ведь таким образом обработал уже с полсотни серебристых мят и кустов восстанавливающей травы. Вот и с одним лунником осторожно попробую так сделать.

Я положил ладонь на землю рядом с молодым ростком и начал передавать живу (немного, просто чуть больше обычной «подкормки») и внимательно следил за реакцией.

Лунник принял энергию, я чувствовал как она распределяется по его тканям, как усваивается… Не было никакого сопротивления или признаков «перегрузки». Хорошо, значит, можно добавить еще.

Растение «переварило» и это. Листья, казалось, стали чуть ярче и чуть плотнее. Но, скорее всего, это просто временный эффект. Тем не менее, я дал чуть «сверх» и пока не замечал никаких мутаций. Похоже, мой контроль действительно стал лучше. Мелькнула мысль дать еще живы, но сам же себя остановил. Не стоит искушать судьбу.

Седой, который увязался за мной, подобрался к луннику и принюхался.

— Нет, — сказал я. — Это не для тебя, лунная жива тебе ни к чему.

— Пи?

— Потому что ты не растение и не алхимик. Иди лучше тренируй полёт, лентяй.

Мурлык обиженно пискнул, но послушно заковылял прочь.

Ладно, у меня было еще одно дело, которое нужно сделать пока еще не совсем стемнело.

Я вышел за ограду нашего сада и начал собирать семена сорняков — те, что я набрал в мешочки для «тренировок» уже закончились и мне нужны были новые. Благо, этого добра снаружи хватало. Набрал семян ползучей горечи и колючелиста, двух основных сорняков.

Вернувшись в дом с новыми запасами семян, я нашёл небольшой продолговатый ящичек — не знаю, что тут хранил Грэм раньше, но сейчас тут были старые вещи. Что ж, мне он нужнее. Взял дюжину дощечек и соорудил внутри перегородки, разделив ящик на восемь секций. Набрал туда земли, а после уже провел эксперимент: в четыре секции посадил семена ползучей горечи, в другие четыре — колючелиста.

Я смотрел на свою «лабораторию» и думал: мутации, которые я вызывал раньше у растений, были как будто случайными. Или казались случайными. Но есть ли в них закономерность? Если я дам одинаковое количество живы одинаковым семенам, получу ли одинаковых мутантов? Или каждый раз результат будет разным и у них будут разные свойства?

Грэм ведь упоминал, что некоторые мутировавшие растения из глубин Зелёного Моря обладают парализующими и обезболивающими свойствами, и это использовали алхимики. В глубины я пока не заберусь, но могу создавать собственных мутантов и если какой-то из них будет обладать подобными свойствами, я могу попробовать «выделить» это вещество, которым он парализует или вызывает онемение. Получился бы своеобразный обезболивающий состав, что особенно хорошо для закалки. Если она дальше будет только болезненнее, то я бы смог хотя бы работать, не отвлекаясь и не думая о боли.

Пока что это всё теория — посмотрим, что покажет практика.

Я осторожно прикоснулся к первому сорняку и направил в него живу — больше, чем требуется. Уж это я теперь знал точно. Так я проделал с каждым семенем. Думаю, по четыре семени точно хватит, чтобы понять закономерны мутации или нет. Сначала, когда дед меня испугал меня той историей про Симбионта, я опасался своего Дара, но теперь я понял, что его нужно учиться контролировать, познавать его и экспериментировать — иначе никак.

После этого я отложил ящик с мутантами в сторону и принялся за проращивание семян сорняков — это было теперь мое ежевечернее занятие, которое стабильно давало прирост в управлении Живой, и настолько же повышало уровень Дара. Не пользоваться этим глупо, ведь оно ускоряло мое развитие. В этот раз, правда, было отличие: я специально выискивал «потухшие» семена. Раньше я их выбрасывал, но теперь знал, что с ними не всё окончено. Семя Лунной Слезы было ярким примером этого. Ведь именно «оживив» его я получил способность «Пробуждение».

За всю «тренировку» отыскал семь таких семян, и я пробудил каждое. Правда, на это пришлось потратить почти полчаса. Зато система отметила рост способности на два процента.

Закончил уже почти в полночь, Грэм к тому времени уже храпел в своей комнате. Я улегся на свой тюфяк (опять на живот) и далеко не сразу уснул, прокручивая, что мне необходимо сделать завтра.

Проснулся я от света, который светил прямо мне в лицо. И это был не солнечный свет.

Открыл глаза и…увидел живосвета! Улитка нагло уселась прямо передо мной.