После варки занялся ужином — корнеплодами и кашей. Простая еда, но сейчас я бы съел что угодно. И, скорее всего, Грэм голоден не меньше моего.

Я помешивал варево, когда услышал знакомые шаги за калиткой. Грэм вошёл во двор, а за ним семенил Шлёпа, гордо выпятивший грудь.

Грэм снял обувь, вошел внутрь и втянул запах еды.

— Ужин готов, — сказал я.

— Хорошо, — кивнул Грэм, — Есть хочу, как волк.

Мы сели за стол. Шлёпа устроился у порога, бдительно охраняя вход. Седой пристроился на подоконнике, с интересом наблюдая за нами.

Некоторое время мы ели молча.

— Как прошло? — спросил я наконец.

Старик вздохнул.

— Нормально. Джарл объявил охоту на Шипящего.

Я замер с ложкой у рта.

— Так быстро? Он даже не усомнился в твоих словах?

— С такими вещами не шутят, — Грэм покачал головой. — Джарл это знает лучше, чем кто-либо.

Я кивнул. Да, учитывая историю с его отцом — это было логично.

— И ещё кое-что, — добавил Грэм, — Джарл дал нам дополнительную неделю на долг.

Я застыл не донеся ложку до рта.

— Что?

— Дополнительную неделю времени на долг.

— Просто так? С чего такая «щедрость»?

Грэм посмотрел на меня с кривой усмешкой.

— Не просто так. С условием, что через неделю мы отдадим две трети. То есть…

— Десять золотых, — закончил я.

— Десять золотых. Через неделю.

Я встал из-за стола и подошел к открытой двери, переваривая информацию. Десять золотых за неделю! У нас сейчас есть три золотых, двадцать серебряных ну и горсть медяков. Семь дней варки отваров — это не меньше двух золотых (если качество будет высоким). Итого у нас будет около пяти, ладно, шести — десять серебряных мы достанем.

У нас есть еще Солнечные ромашки. Тран обещал помочь с продажей. Если за них дадут хорошую цену…могут ли они «завесить» по золотому?

— Шансы есть, — сказал я вслух. — За неделю у Морны я могу выручить два золотых и с десяток серебряных, а это уже шесть золотых.

— Да, не так плохо. — неожиданно согласился Грэм. — У нас есть еще солнечные ромашки.

Я кивнул, а потом нахмурился:

— Подожди, а почему Джарл вообще нам дал время? Не сам же он предложил это?

— Нет, конечно не сам. — хмыкнул Грэм.

— Тогда почему?

Старик помолчал, потом ответил:

— Я сказал ему, что мой внук — одарённый травник, а молодых травников в Янтарном сейчас довольно мало, и что неплохо бы теперь дать тебе шанс проявить себя.

Я уставился на Грэма. Что-то тут не сходилось, но я не мог так просто взять и спросить, что он там наговорил Джарлу и какие доводы использовал, что тот, явно испытывавший ко мне ненависть вдруг дал нам отсрочку. В память о том, что Грэм его учитель? Так где была та память раньше. Странно все это… Свою версию Грэм уже озвучил и мне осталось только принять ее. Если учесть, что у нас в принципе оставалось полторы недели, то он дал нам дополнительную неделю, если я верно понял. И это время нам не помешает.

— Ладно, дал время — и хорошо. — ответил я. — Пойдем, покажу тебе кое-что.

Мы вышли в сад, и я показал старику места, где располагались мои грибницы.

Грэм долго смотрел на куски древесины с расползающимися нитями мицелия. Потом хмыкнул — на этот раз одобрительно.

— Неплохо, — сказал он наконец. — Моя мать выращивала грибы, когда я был ребёнком.

— Правда?

— Да. Мы были совсем бедные, а земли там были скудные на пищу, не такие плодородные, как здесь. Грибы помогали выжить.

— Где это было? — спросил я.

Грэм задумчиво посмотрел куда-то вдаль, словно его взгляд проникал сквозь забор, сквозь деревья Кромки, куда-то далеко за горизонт.

— Серые Пустоши, — ответил он наконец. — Край, который граничит с Каменным Поясом. Жизнь там… сурова. Родители увезли меня оттуда, когда я был ещё совсем мальцом.

— Серые Пустоши? — переспросил я.

— Другое их название — Земли без Живы, — Грэм скривился, словно от неприятного воспоминания. — А дальше, за ними… Мёртвые Земли. Туда хода живым нет, оттуда высасывает жизнь.

— Высасывает жизнь?

Грэм уставился в землю.

— Да, Элиас. У меня было два брата. В тех местах у детей была такая забава: мы шли на границу с Мертвыми землями — проверяли, кто дойдет дальше всех.

Я не перебивал его.

— Идиоты мы были… — сплюнул Грэм, — Представь, что ты идешь, а земля из тебя высасывает силы — вот там такая. Она впитывает, но не отдает. А ребенку много не надо, сделал лишний шаг — и уже не вернулся. Если не успели вовремя вытащить, то всё…

Он умолк.