Солнце уже почти скрылось за деревьями, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. В такие моменты легко забыть обо всех проблемах и просто… быть. Но мысли всё равно вернулись к тому, что произошло сегодня.

Гиблые.

Я начал думать о словах Грэма, что они изгнанники, которые нашли способ выживать в Хмари, поклоняются Чернодреву и носят его метку. Гиблые охотятся на охотников, а охотники — на них. И, похоже, начнется еще одна охота, потому что Грэм пошел к Джарлу, на руке которого зарубки, отображающие количество убитых Гиблых. И раз он до сих пор не остановился и не успокоился, значит был какой-то конкретный Гиблый, ответственный за смерть его отца и именно его он и хотел найти. Иначе бы после стольких убийств его ярость сошла бы на нет, а по словам Грэма это не так. Вспоминая огромную фигуру Джарла и то, как он при таких габаритах мог неслышно двигаться я понимал, что этого охотника мало кто может остановить. Как там говорил Грэм? Джарл может убить Костолома одной рукой? И речь о твари, которая порвала Варна так, что ему пришлось бежать. Встреться такой мне, от меня не осталось бы ничего. А ведь Морна по-сути не просто знахарка с треснутым Даром — она была…мостом, связующим звеном между Янтарным и всем тем миром, который существовал за его пределами. Гнилодарцы покупают у неё лекарства, Дети Коры (друиды?) имеют с ней какие-то дела — Грэм упоминал об этом с явной неприязнью. Шипящий приносит ей редкие ингредиенты из глубин.

Она знает всех, со всеми торгует. Она — нейтральная территория, где встречаются те, кто в других обстоятельствах убили бы друг друга. И я… я теперь тоже часть этой сети через неё.

Возможно это еще одна причина, почему её никто не трогал и почему даже Шипящий вёл себя с ней… осторожно. Она была слишком полезна, слишком важна как посредник. Убить её означало бы потерять доступ к целой сети связей и ресурсов. Ведь она когда-то жила в глубине и была частью того дикого мира Зеленого Моря, и там ее воспринимали как «свою», и при этом она все еще оставалась человеком. Чтобы вести такую «торговлю» и оставаться в живых нужно быть очень умной и хитрой женщиной.

Может ли быть, что Шипящий такой же посредник? Может остальные Гиблые еще хуже, чем этот мутант, и он как Морна — самый «нейтральный» и спокойный представитель своей группы? Вполне возможно. Я мысленно воспроизвел его в голове и задержал взгляд на месте Черного Древа на предплечье, где стояла метка Гиблых.

Грэм говорил, что они поклоняются Чернодреву и черная хворь их не трогает. Совпадение? Не думаю. Что, если эта метка — не просто символ принадлежности, а нечто большее? Что, если она…нечто вроде «прививки» от черной хвори? Что если Гиблые нашли способ сделать то же самое с грибком Чернодрева — контролируемое заражение, которое делает их невосприимчивыми к воздействию черной хвори. Это звучало уже логичнее, ведь при любом «обыске» или проверке метки моментально их выдадут и причина может быть только одна, — они не могут не ставить эти метки, иначе не проживут в Хмари.

Если я об этом догадался, то Грэм и Морна точно это знают. А это значит, что и цена такой «прививки» такова, что Грэм на подобное никогда не пойдет. Или же дело вообще в другом и только Гиблые обладают секретом создания такого «пропуска», и ни с кем кроме своих им не делятся. Возможно среди Гиблых есть Одаренный, скорее всего вожак, который может управлять грибами и создает «программируемые» метки. В Анализе система описала хворь как «паразитическую структуру грибковой природы». Тогда всё вставало на свои места.

Я отхлебнул остывшего чаю и продолжил размышлять. Глубины Зелёного Моря — Грэм рассказывал о них как о почти необитаемых смертельно опасных землях. Но теперь я знал, что там живут Гиблые. И Дети Коры, судя по всему, тоже обитают где-то в глубине, и есть еще Измененные…

Значит, эти места не такие уж необитаемые? Может, там есть и другие группы, о которых мне не рассказали? Ничего, узнаю. Не от Грэма, так от Морны, а если не от Морны, то от кого-то другого. От того же Трана, например — не думаю, что этот Приручитель знает намного меньше Грэма.

Я вздохнул, и мысли свернули в другую сторону — к Хабену. Его предложение заниматься контрабандой меня не интересовало, несмотря на деньги. А вот предложение стать учеником было заманчивым. Но не из-за его знаний, хотя и это тоже не помешало бы, а из-за возможности использовать Анализ на всех зельях, которые бы проходили через его лавку. После этого у меня в голове были бы вообще все рецепты, которые он знал, и которыми, может, и не хотел бы делиться даже с учеником. Но я знал, что тогда стану еще зависимее от человека, который эту зависимость точно будет использовать. А ещё оставался Грэм, который на все это косо смотрит.

Нет. Пока точно нет. Может быть позже, когда я стану сильнее и смогу диктовать свои условия, но не сейчас.

Я допил чай и поднялся. Далеко не вся работа уже окончена. Я взял солнечные ромашки и занес в дом, солнечные лучи уже не падали на них, поэтому никакого смысла оставлять их снаружи не было. Потом проверил пересаженный (разделенный) женьшень. Основной корень выглядел крепким и здоровым, а второй рос, и даже пустил несколько тоненьких волосков-корешков. Это хорошо — значит у меня будет два женьшеня. Еще больше разрезать я не рисковал, иначе от основного женьшеня просто ничего не останется. После этого очень внимательно осмотрел проклюнувшийся из «мертвого» семени росток лунной слезы — он почти не изменился. Даже вливания живы не слишком ускоряли его рост, и я знал почему: это растение накапливает «лунную» живу. Значит, пока луна не станет чаще появляться на небе, серьёзного прогресса ждать не стоит. Такая же история с лунником и лунной фиалкой. Все три растения завязаны на активность луны.

Напитав их живой, я занялся варкой. Мне нужно было сварить Отвар Ясного Сознания.

Все ингредиенты у меня были: серебряная мята, морозник теневой, ясень-трава и лунный звон. Как варить я знал, поэтому работал методично, не торопясь и прислушиваясь к «резонансу» компонентов. Когда отвар был готов, перелил его в чашку и оставил остывать. Пить его сейчас я не собирался. Я хотел сегодня ночью устроить поход по памяти Элиаса и откопать подробности про все его дела и людей с которыми он «сотрудничал». Надоело быть в неведении. Придется, конечно, заплатить головной болью, но оно того стоит.