– Говорить мы все мастера, это проще всего...

– Продолжайте, продолжайте, это уже интересно, - поддержал Федорчук, видя, что Трубиков намерен сообщить о конкретном факте.

– Что ж продолжать? Вот мне вчера голову разбили.
– С этими словами Трубиков повернулся на стуле и стал показывать шишку.
– И спокойненько ушли. А попробуй привлеки их! Не тут-то было.

– А почему бы и нельзя? Кстати, вы их знаете?

Трубиков вздохнул, облизал пересохшие губы. Конечно, рассказывать обо всем Федорчуку сейчас было не в его интересах. Честным надо было быть тогда, на следствии по делу о спирте. А теперь...

– Нет, не знаю. Может быть, это я сам при падении ударился головой. Кто его знает. Выпивши был изрядно, - схитрил Трубиков.

– Так тебя и убить могут.

– Ну, это мы еще посмотрим, - вспыхнул Трубиков.
– Убить меня не так просто. Я тоже не лыком шит.

Пусть попробуют...

– Все-таки ты знаешь, кто тебя бил, - незаметно переходя на "ты", заключил Федорчук.
– А не говоришь потому, что повязан, видно, одной веревочкой со своими обидчиками, так?

– Закурить можно?
– вместо ответа вдруг попросил Трубиков.

– Пожалуйста, вот возьми.

Трубиков сидел чуть ссутулившись, глядел куда-то в угол, в одну точку и непонятно было -слушает он Федорчука или думает о чем-то своем.

– Ну ладно, ты, я вижу, засыпать начал. Я тоже не люблю длинных лекций. Давай теперь ты говори, я буду слушать.

– О чем говорить...

– Живешь как?

Трубиков угрюмо посмотрел на майора:

– Это вы со всеми так?

– Как?

– Возитесь...

Федорчук посмотрел на часы:

– Нет. Суток не хватит. С уголовником я бы так долго не разговаривал. А на тебя обидно смотреть: рабочим человеком был, а стал... И еще мне интересно знать: чего ты теперь хочешь от жизни?

Трубиков неопределенно пожал плечами.

– Сын-то как?

Этот вопрос задел за живое. Трубиков вскинул голову, лицо засветилось.

– Вы и это помяите? Растет парнишка... На каникулах сейчас.

– Ходил куда-нибудь с ним? В кино, в музей?

– Он у бабки, в деревне. Да и чего с ним гулять, грудной, что ли? Двенадцать годов скоро стукнет.

– А разговоры какие вел с ним?

– Да какие там разговоры... Когда вернулся, он волчонком смотрит, помалкивает. Однажды я ему сказал, чтобы ботинки почистил. А он мне: "Ты на себя сначала посмотри".

– Знаешь, по-моему, он прав. Вид-то у тебя, скажем прямо, неважный. А как с женой?

– С женой совсем плохо, - сознался Трубиков и, вспомнив вчерашний скандал, уточнил: - Хуже быть не может.

По лицу Федорчука пробежала тень.

– Разошлись, что ли?

– Да нет. Но домой мне и показываться нельзя.

И Трубиков без стеснения начал рассказывать о том, как вернулся после освобождения, как хотелось "отдохнуть", как начал ходить на рынок и встретил знакомых, как постепенно задолжал Пеньку, а потом пытался тайно от жены продать ее новую кофточку. О Связи с Лизой.

Умолчал только об одном - о счетах с Журавлевым.

Федорчук слушал его серьезно, не перебивая. Когда Трубиков кончил свою исповедь и умолк, майор сказал, постукивая спичечным коробком по столу:

– Да, брат, подзапутался ты. Вот тебе "отдых и веселье" к чему приводят. Сколько, говоришь, задолжал этому барышнику?

– Сорок два рубля.

– Многовато при твоем положении. Это не трешка.

И когда успел нахватать? Вроде недавно вернулся. Тебя что, жена не кормит?

– Кормит, почему не кормит. А задолжал в основном на выпивку. Рубль, два займешь... Потом снова. Потом сами угостят в счет долга. Так и набежало незаметно.

– Ну что ж, долги надо отдавать.

Зазвонил телефон. Майор снял трубку:

– Федорчук слушает. Привет, Андрей Андреевич. Кражи? Бывает и такое. Вчера вот на рынке два ящика апельсинов уплыли. Пока ничего. Ищут вот ребята, бегают...

Непроизвольно взгляд майора остановился на лице Трубикова. Тот потупил глаза, неестественно закашлялся.

– Так что с тобой делать?
– спросил Федорчук.

– Надо прописываться, - развел руками Трубиков, - да вот придется ли жить дома...

– Давай сюда бумаги. Заявление есть, так, все в порядке.

Майор наложил резолюцию, расписался, и, возвращая документы, сказал:

– Все это отнесешь паспортистке в ЖЭК. Понял?

– Понять нетрудно, но как все же с женой?

Федорчук встал, Трубиков тоже. Но майор не торопился уходить. Заложил руки за спину, прошелся по комнате.