— И когда можно отправиться в это путешествие за Синей птицей?

— Хоть завтра. Как только поступят деньги на наш счет, вы заполните анкету, подпишете договор и, как говорится… процесс пошел.

— Значит, загоним железной рукой пролетариата безрадостный народ к счастью?

— М-м, не совсем так. Все-таки мы ориентируемся не на какие-то схоластические, книжные понятия о счастье, а на ваше представление о нем. К нему мы и будем стремиться.

— А если я сам не знаю, что такое счастье и чего мне хочется?

— У каждого человека есть моменты в жизни, когда он был счастлив, будь то президент страны или какой-нибудь бродяга. И если мы их все проанализируем, то найдем много общего, согласно природе человеческой.

— Ты хочешь сказать, что если я мечтаю стать президентом, ты меня сделаешь им? Это что, виртуальная реальность, эти компьютерные штучки?

— Нет, все будет достаточно реально. Виртуальная реальность только позволяет испытать необычные ощущения, которые в реальной жизни опасны или невозможны. К примеру, полет на реактивном самолете. А у нас все проще в техническом плане, но сложнее в психологическом. Видите ли, дело в том, что я вывел… формулу счастья.

Глаза толстяка заблестели и даже фингал под глазом, который с каждой минутой увеличивался и темнел, не менял облика одержимого какой-то идеей человека. Директор встал из-за стола и, прохаживаясь по кабинету, стал объяснять свою теорию, энергично жестикулируя при этом.

— Я бы сравнивал поиски счастья не с пресловутой Синей птицей, а с покорением вершины. Хотя это, кажется, такая глупость — лезть в горы, когда подобный пейзаж вы можете видеть из иллюминатора самолета, сидя в удобном кресле. Но тут совершенно другое дело, когда вы сами делаете восхождение, преодолевая все трудности, а подчас и кляня их. Но когда вы ее завоевали, когда с вершины гордым взглядом окинете пройденный путь, вы испытаете настоящее счастье… хотя бы от того, что все трудности позади.

— Никогда не лазал в горы.

— Ну хорошо, пусть не горы. Давайте возьмем тему более близкую вам — секс, например. Когда вы получаете наивысшее удовольствие от любви: в самом начале или в конце?

— Иногда никогда.

— Это если вы женщин меняете, как перчатки, и секс для вас стал привычен, как сигарета.

Он достал пачку, закурил и продолжил:

— А если вас, допустим, продержать в изоляции с месяц, а потом допустить до красотки?

— Ты что, хочешь запереть меня, а потом подсунуть какую-нибудь шлюху?

— Нет, я говорю к примеру. То, что вы имеете в виду, — всего лишь удовлетворение потребности. Можно гораздо проще: продержать вас целый день на жаре, а потом дать бутылку пива. Это будет только удовольствие, так сказать, низшая стадия счастья. Это наглядно видно на пьяницах: выпили, им показалось мало, они еще купили, наивно полагая, что чем больше выпьешь, тем больше получишь удовольствия. А заканчивается это, как известно, горьким похмельем. А счастье, это когда всю свою энергию и волю вы бросили на достижение какой-либо цели и… добились своего. Будь то чудесная девушка, за которой вы не один год ухаживали, а теперь ведете под венец. Или только что изданная книга. Вот она, лежит на ладони и еще пахнет типографской краской. Результат ваших бессонных ночей и многолетних трудов. А если ее читают и восторгаются, так тогда вы вообще на седьмом небе.

— А почему ты уверен, что можешь сделать меня счастливым? Книг я не пишу, жениться не собираюсь.

— А потому что природа всех людей одинакова, будь вы гений или простой забулдыга, вы состоите из тех же атомов, тех же кубиков. Просто у одних более сложные конструкции, а у других — карточный домик. И люди живут на разных уровнях, как бы вращаются на разных орбитах. Достаточно вас опустить на лестницу ниже — и то, к чему вы привыкли, покажется вам недосягаемой мечтой. А если эта мечта воплотится в жизнь — вы на вершине счастья, хотя вам вернули всего лишь то, что вы имели. Кто служил в армии, тот поймет меня с полуслова. Впрочем, возможно, я для вас не авторитет. Тогда давайте обратимся к классикам. Кажется, Пушкин говорил, что счастье — это возможность стать свободным человеком в бывшей тюрьме. Правда, позже он писал, что «на свете счастья нет, но есть покой и воля». Но это нам не подходит. А вот что поэт думал по этому поводу в своей драме «Пир во время чумы».

Директор снял томик Пушкина с полки и прочитал:

Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю,

И в разъяренном океане,

Средь грозных волн и бурной тьмы,

И в аравийском урагане,

И в дуновении Чумы.

Все, все, что гибелью грозит,

Для сердца смертного таит

Неизъяснимы наслажденья —

Бессмертья, может быть, залог,

И счастлив тот, кто средь волненья

Их обретать и ведать мог.

— Ты что, меня чумой решил заразить?

— Наша методика находится в тайне. Но позвольте вас спросить, молодой человек, не приходилось ли вам в детстве ложиться под поезд?

— Нет, — рассмеялся Олег.

— А зря, хотя, поверьте, это рискованное занятие, и я его никому не посоветую. Но именно так мы себя в детстве проверяли на смелость.

Олег мысленно представил толстяка лежащим под поездом и еще громче рассмеялся.