У двоих оставшихся не было даже шанса.

— Ты же обещал! — воскликнула Керкира, когда все было кончено.

— Я обещал, что оставлю в живых солдат, а насчет высокопоставленных офицеров речи не шло. И сейчас ты все равно не в том положении, чтобы что-то требовать. Я не шутил, когда говорил, что мне было бы проще тебя убить.

Он сделал шаг к ней, протягивая руку к эфесу меча. Керкира телом почувствовала, как напрягся мужчина рядом с ней.

Птерелай остановился, глядя на нее своим противным насмешливым взглядом. Но потом улыбка медленно ушла с его лица.

— Впрочем, у меня всегда были только теплые чувства к родне. Как там наш благоразумный дедушка говорил? Кажется, «позорная жизнь похуже смерти»? Поступлю, как поступали мудрые предки, — отправлю тебя в изгнание. Чтоб ни о тебе, ни о твоем отродье я больше никогда не слышал, понятно, сестрица?!

Керкира, сдерживая слезы, кивнула.

— Моя воля все равно уже у тебя. Ты мой наследник в случае моей гибели. Что тебе еще надо?

— Ничего. Просто исчезни. — Потом он обернулся к воину в доспехах легиона Марциев. — Ты, интересно, кто такой? Небось, агент нашего любимого Терция Аквилия. Аве Терций и все такое. Не хочу переходить ему дорогу. Можешь идти.

Птерелай сделал знак своим людям и, обернувшись, направился к лошадям. Тело Авла Марция схватили и потащили следом.

Начинался холодный осенний дождь. Всадники скрылись из виду, и Керкира осталась одна со своей пустотой. Рядом стоял предатель Марция, но он не двигался, погруженный в вой мысли. Ветер продувал тонкую одежду, хлестал по коже. Ребенок заплакал. Женщина стряхнула с себя оцепенение и направилась внутрь. На самом пороге она обернулась и увидела, как блеснули в неверном свете усталые серые глаза.