Во второй раз слушать этот отчет было не легче. Керкира прижала руку к груди, а другой оперлась о стол, борясь с головокружением. Авл, похоже, воспринимал это не легче — от лица отхлынула кровь, губы плотно сжаты.

— Щенок… — только и сказал он.

Царица подошла к военачальнику, взяла его руки в свои.

— Авл… Ты же понимаешь, я прошу тебя, пойми… Я прошу тебя, я обещаю, я стану твоей женой, я дам тебе наследника, но мне нужно быть уверенной, что ему будет где вырасти, что он сможет стать царем.

— Ты обещаешь стать моей женой сразу после того, как я покончу с мятежом Птерелая?

— Да.

— Скажи это еще раз. — Он сжал ее руки так сильно, что они побелели.

— Я обещаю стать твоей женой, как только ты покончишь с мятежом, — сказала она дрогнувшим голосом.

— Еще раз, — приказал он.

— Я клянусь всем, что у меня осталось, я обещаю стать твоей женой, как только с мятежом будет покончено! — сказала она, и на ее глазах выступили слезы.

— Хорошо, Воробушек. Я принимаю твою клятву. — Он отпустил ее руки и отвернулся.

Снова закатное солнце превращало море и крыши города в полыхающее пламя. Керкира стояла на балконе и не ощущала жара, пропитавшего землю и камень и медленно поднимающегося вверх.

Снова разболелась голова. Сначала тупо и глухо, у затылка, сразу после того, как отпустила Авла. Боль, словно тяжелая давящая змея, перебралась на макушку во время последующего разговора со Стратегом и Управляющим.

К завтрашнему утру все в городе должны знать, что подлы предатель Птерелай, отрицающий Закон и власть назначение самим Гермагором Третьим правителя, без предупрежден сжег Хатэш. Никто из верных последователей Богини не может оставить это преступление безнаказанным. Поэтому Цари отправляет своего союзника Авла Марция с его легионом — положить конец мятежу. С ним отправится часть царской армии, поэтому для охраны столицы объявляется набор новых войск.

Глухой старик-командующий не соглашался ни на что, пока Керкира не объяснила ему, что использует войска Марция как щит, в то время как собственные силы будут готовиться. Когда Управляющий предложил использовать преступников, обещая им прощение, змея добралась до висков. Керкира оставила подданных самостоятельно решать эту проблему. И всех остальных тоже, но чтобы к рассвету у нее был полный отчет.

Теперь же змея обвилась десятью кольцами вокруг шеи и головы и вонзила две пары острых зубов прямо в виски. Керкира смотрела на горящий город, упершись в стену плечом, и старалась дышать глубже. Стена была до противного теплой.

Женщина услышала шаги, а потом почувствовала прикосновение Ликия к плечу.

— Тебе нужно, — мужчина сделал акцент на втором слове, — отдохнуть. Никто не может победить, если будет только изматывать себя.

— Как? Как я могу отдохнуть, скажи? Страна в агонии, я не знаю, как она переживет следующий месяц. Я ее правитель. Я вместе с ней.

Керкира обернулась и посмотрела в его непроницаемые серые глаза. Он ответил:

— Именно поэтому ты должна. Ты сейчас ляжешь. Я скажу, что ты приказала принести тебе лечебное питье. Ты выпьешь и уснешь.

Керкира отвела взгляд.

— Почти все травы действуют, только если ты в них сам веришь. Я уже давно перестала. А другие принесут больше вреда, чем пользы. Но ты прав, надо лечь.

Она перешла к постели, опираясь на руку Ликия.

Керкира легла на бок и, попросив мужчину сесть рядом, положила голову ему на колени. Ощущение чужого присутствия будто бы заставило змею немного разжать свои смертоносные кольца.

— Говори, — приказала женщина.

— Что?

— Что угодно. Все. Про сегодня. Я хочу слушать.

Ликий начал неловко говорить все, что приходило на ум.

Авл сволочь, нужно поскорее решать, что с ним делать. Сдать Марцию Аквилию в обмен на защиту? Глупо, тот тоже сделает Царство своей провинцией. В любом случае это надо сделать до того, как он, вдруг, справится с Птерелаем или просто устанет и обозлится. Он же рано или поздно поймет, что Керкира не сможет дать ему наследника. Или Верховная жрица не может зачать ребенка, тоже только пока сама в это верит? Да, Ликий тоже общается со слугами и слышал слухи. Нет, Ликий не спит со служанками, особенно с послушницами, никогда не знаешь, какую цену они назначат в качестве платы за обряд. А вдруг ему придется умереть или уехать. Он не сможет выполнить свой долг. Не важно, какой долг, не важно…

Керкира сама не заметила, как уснула. Тихая и спокойная речь Ликия подействовала на нее лучше любых вредных трав.

Керкира проснулась за пять минут до полуночи.

Боль ушла, но ощущение мира было необычным. Все стало чуть мягче, границы между вещами стали размытыми, проницаемыми. Край луны был виден в открытый проем балкона, ее серебряный свет остужал землю своим касанием.

Там же стоял Ликий. Словно на рисунке — рельефный силуэт тела открывал какую-то глубинную правду, которую днем не было видно из-за всех этих мелких деталей.