Я молодой журналист, борзописец, взял у соседок интервью — пжалте статейка «Отвратительные дети вырастают отвратительными взрослыми». «Дети с младых ногтей больше смотрят в экраны телевизора и компьютера, нежели в страницы книг, в связи с чем нервны, капризны, подчас неадекватны, плохо воспринимают конструктивные замечания, мало проводят времени на свежем воздухе, избирательны в еде и вообще едят плохо. Вырастая, тем более приходя на работу в гуманитарную сферу, например в прессу, они являют себя несведущими в мировой и русской классике, малограмотными, нервными, капризными, подчас неадекватными, не способными воспринимать конструктивные замечания. Кроме того, они зачем-то допоздна сидят на работе в отсутствие свежего воздуха, урывками потребляют чипсы с колой или другие отторгаемые организмом ингредиенты, причиняя тем самым вред своему здоровью. Однако если читатель нашей интернет-газеты заглянет в мохнатое и не очень прошлое, он, к своему недоумению, столкнется с той же проблемой: мы супер, зудят прошлые умники, дети отстой, откуда берется такой дебилизм и как с ним дальше поступать, не понимаем. Остается вопрос: что делать сегодня в патовой ситуации учителям и корректорам, кроме как просить у государства надбавки за вредные условия работы?»

— Травить детей — это жестоко. Но что-нибудь ведь надо же с ними делать!

— А ты еще кто?

— Советский писатель Хармс. Лучше на «вы». Добрый день. У вас есть конструктивные предложения поданному вопросу?

— Добрый день. Возьму на себя смелость привести в пример диких собратьев. В далекой, но внутренне близкой мне фауне вопрос воспитания есть вопрос выживания. Детеныш должен неукоснительно следовать за матерью и перенимать опыт, потому что если он начнет своевольничать и не усвоит материал за короткий срок, то до взрослого состояния может не дотянуть. Мать, в свою очередь, не сетует на нерадивость потомка, а делает, что может, и будь что будет.

— Разумно. Как же ныне воспитывают в человеческом сообществе?

— Ныне в человеческом сообществе акцент в воспитании почти полностью сместился с принуждения на предоставление детям выбора.

— Прекрасно. Как в известном советском фильме «Подкидыш», где актриса Раневская спрашивает маленькую девочку: «Ты хочешь, чтобы тебе оторвали голову или ехать на дачу?» Что ж, свобода выбора, золотое яичко в детских ручонках.

— Вы так считаете, товарищ писатель? Мало того, продвинутые родители, нередко во избежание собственного переутомления, предлагают эту игрушку совсем крохам: ты хочешь пи-пи в неудобный горшок или в памперс? ты хочешь невкусную гречку или мороженое? ты хочешь на улице гулять в ветреную погоду или остаться дома мультики смотреть?

— Забавно. И что же дальше?

— Дальше, само собой разумеется, хочу я, подрощеннос дитя, за компьютером посидеть, а не книжку почитать, и вы, родаки занудные, на мою свободу посягать не смейте. Ну, дальше все только усугубится, так что по большому счету соседки правы.

— Поспешность, коллега, уместна при ловле блох, а с выводами торопиться не следует. Представим такое развитие ситуации. Попадаю я, недоросль, в социальный лифт: есть спрос на гуманитарные знания — сам наберу, да еще как буду стараться, нет спроса — останусь Митрофанушкой и прекрасно обойдусь без ваших Фонвизиных. Да и кой толк в ваших Фонвизиных, — пожал плечами виртуальный Хармс, — если они не способны ответить на волнующие меня злободневные вопросы, не то что форумы, благо грамотностью там никто не запаривается.

— Парадоксальность ваших суждений, товарищ писатель, неотделима от парадоксальности вашего творчества при тоталитарном режиме.

— Да, коллега, мое кредо — свободная личность имеет право на свободный выбор. Другое дело, что с этим трудно смириться старшим товарищам, которые к определенному возрасту или забывают, или не хотят вспоминать, насколько сами были свободолюбивы в свое время.

— Что же делать в таком случае соседкам?

— Не ныть, а следовать девизу пионерской организации, в которой обе когда-то состояли, — «Больше дела, меньше слов».

Поглядев, проснувшись, с дивана на приятельниц, вспомнил адресованный им совет, вытянулся в струнку и попробовал вскинуть согнутую в локте правую лапу наискось к голове. Не удалось.

4 октября

Хозяин решил временно обойтись старым компом, перенес отпуск на зиму, снег, лыжи, бла-бла-бла. Дождит. На даче бываем наездами, в голове муть. Теперь совершенно понятно — мне вредны городская экология и заточение. Разнесчастная я личность! Внутри свободная, но снаружи — где мое право выбора? He-ту. У остальных есть, хотя большой вопрос, личности ли они. Включая Лелю.

В следующий раз мы встретились нескоро, однако я был немало наслышан и о ней, и о появившейся в начале моего второго лета здоровенькой славненькой Сонечке. Хозяева говорили, что невестка после родов чувствует себя плохо, мается спиной, не может поднимать ничего тяжелого, устает от кормлений и бесконечных сцеживаний. Они активно включились в послеродовое вспомоществование, специально взяв на работе отпуска, тем более что папа роженицы сразу после разрешения дочери от бремени, тоже взяв отпуск, уехал на родину в Крым строить дом, мама вскоре присоединилась к нему. Жора с Шурой вместе или по очереди приезжали то гулять с коляской, то делать в квартире влажную уборку, то готовить еду Леле, то кормить Митю, то то, то это. Пока в один нс-прекрасный вечер Митя сам не возник на нашем пороге и не устроил матери полный разнос, потому что она терроризирует его жену. Шура застыла:

— Как?

— Да, ты все время настаиваешь, указываешь, как ей поступать с ребенком. Ее ребенком, между прочим.

— Но она же нездорова, а с малышкой надо гулять. Я помогаю…

— Леля сама будет гулять, когда посчитает нужным.

— Да нужно-то каждый день. Ребенку необходим витамин D. Я думала, мы на дачу поедем, на солнышко, на воздух.

— Нет, Леля на дачу ехать не готова, здесь и врачи, если что, и вообще. Ты же знаешь, ей после сложнейших родов может понадобиться медицинский уход.