Ее лицо отсвечивало голубым, она казалась мне истинным чудом, невозможным подарком судьбы, и подарок этот у меня собирались отнять. Чтобы как-то протолкнуть ком в горле, я хлебнул лимонада и сказал чистую правду:

— У меня такое ощущение, что я знаю вас давным-давно.

— У меня тоже такое ощущение, — улыбнулась Анна и взглянула на. свой стакан. — А вы уверены, что это не вино?

— Уверен. — Для верности я даже отпил из стакана. — А почему вы так решили?

— Жарко стало. — Анна поднялась со стула и подошла к иллюминатору. — Никогда не думала, что наша кают-компания может быть столь уютной и романтичной…

— С таким видом из окна любое место может стать расчудесным, — сказал я, лишь бы что-то ответить: мысли мои были далеко. Я никак не мог решить, как именно сказать Анне о смертельной опасности.

— Увы, тюрьма не станет, — услышал я ее голос.

И вдруг она вскрикнула. Я подскочил к ней:

— Что случилось?

Она потерла ладонь о ладонь и подняла на меня глаза.

— Стекло раскаленное!

У меня тут же прояснилось в голове: началось!

В кают-компании зажегся свет, и капитан по громкой связи объявил:

— Внимание! Говорит начальник станции. Всему экипажу немедленно собраться в кают-компании! Повторяю…

Я схватил Анну за руку:

— Анна, мы падаем на Ариадну!

— Что? — растерянно переспросила она.

— Простите, я не успел вам сказать…

В кают-компании тем временем зажегся свет. Пришел капитан с попугаем на плече, бросил на нас с Анной хмурый взгляд и буркнул:

— Банкет окончен. Сожалею…

Тем временем появились Айрон и Хаэрпо. Последним подтянулся По Тунь с кубиком в руке и тут же сказал роботу:

— Айлон, отвёлтку!

Анна испуганно заглянула мне в глаза:

— Что происходит?

Станция мелко задрожала. Капитан поднял руку и сказал:

— Это не учебная тревога, все серьезно. Коллеги, станция сошла с орбиты, мы падаем на Ариадну. Это результат той аварии, о которой я говорил. Просто результаты ее оказались более катастрофичными, нежели я предполагал. Мне жаль, но мы обречены. Мужайтесь!

Вибрация усиливалась. Я взглянул в иллюминатор и увидел сполохи пламени: горела обшивка. Взвыла сирена, и монотонный женский голос стал повторять: «Внимание, угроза разгерметизации! Персоналу необходимо покинуть станцию. Внимание!..»

Я нашарил взглядом две пары глаз Хаэрпо и рявкнул:

— Ну что, провидец, это вы называете безопасностью? Что скажете теперь?

Хаэрпо как-то странно затрясся и заклекотал. Припадочный, что ли, подумал я и вдруг понял, что он смеется. Продолжая клекотать и трястись, Хаэрпо побрел прочь.

— Смотрите! — закричала Анна, и все уставились на нее.

Она, бледная и испуганная, показала на иллюминатор. Половину стекла загораживало нечто чешуйчатое, и оно вдруг поползло дальше. Это было то ли щупальце гигантского живого организма, то ли тело столь же огромной змеи. Послышался треск. Потолок покрылся красными вспышками. «Внимание, угроза разгерметизации! Персоналу необходимо покинуть станцию». Мы с Анной взглянули друг на друга.

— Это и есть «чужой»! — сказала она.

Я крикнул капитану:

— Это и было тем, что столкнулось со станцией и что я безуспешно пытался отыскать!

Я схватил Анну за руку:

— Идемте, Анна, у вас есть шанс.

Проходя мимо По Туня, я сжал его мягкое, как тесто, плечо: — Прости, старина. И прощай!

Затем оттолкнул стоявшего столбом Айрона и потащил Анну по коридору.

— Виктор! Что вы задумали?

Мы ворвались в двери подсобных отсеков, и я крикнул на ходу:

— Моя капсула! Вы можете спастись!

Станцию потряс удар, и нам пришлось ухватиться за шкафы, чтобы не упасть. Вот и дверь в шлюз.

Оказавшись внутри, я откинул люк капсулы.

— Забирайтесь, это единственный шанс.

Анна кинулась мне на грудь, и я почувствовал у себя на шее ее горячие слезы.

— Я не хочу, Виктор! Мне страшно…

— Забирайтесь скорее, а то будет поздно.

Я попытался отодрать ее руки от своей шеи, и наконец это удалось мне. Она взглянула на меня зареванными глазами.

— Давайте вместе!

Я покачал головой:

— Увы, билет только на одного.

— Виктор!.. — Она снова кинулась мне на шею, и я просто обнял ее, не в силах сопротивляться. Потолок шлюза мигал красным, монотонный голос повторял про разгерметизацию, вибрация росла.

— Вот и все… — успел сказать я и…

Солнце уже проваливалось за лес по ту сторону озера, окрашивая тревожным ржавым цветом бетонное строение, занимавшее островок в километре от берега. На берегу возле дощатого причала с парой лодок толпились целых четыре спецмашины, две из которых — «скорая» и полицейский «бобик» — разбрасывали сине-оранжевые блики. Неподалеку сидел на траве боец и бормотал, оглаживая снайперскую винтовку: