— Найди! Я слышал, прошлой ночью ты по новострою бегал, стрельбой по мишеням занимался, кхэ. Мне тут материальчик любопытный подсунули, домик этот можно смело конфисковать, дарю на разживу. Да и вообще пора всех без исключения приезжих поднимать и на работу в принудительном порядке. Основания есть, указ подписан. Торговля продуктами в скором времени будет запрещена полностью, все только по талонам.

— Ох, ты! Значит, расцветет пышным цветом спекуляция и контрабанда, — схватился за голову Пронин.

Вихрян осклабился:

— Сечешь поляну. Поэтому готовься заранее и парней своих сориентируй. Народу у тебя полно. Явный криминал скоро все равно на нет сведете. В буквальном смысле, кстати. Вот и наводите порядок на другом фронте.

— Думаешь, это так просто? При Сталине блошиные рынки процветали, при Брежневе фарца. Эта музыка вечна. Но колись, твой каков резон, Мишаня? — Пронин уставился абсолютно трезвыми глазами на собеседника.

— Мне с тобой тут работать и наверх кому надо докладывать. Так пусть твоя контора трудится хорошо, тогда и врать не надо.

— Хм, уел. Ну, наливай еще, мои погоны еще не обмыли. Как никак сразу три звезды.

— Это без проблем. Вот и за бортом салютуют.

Мужчины, облеченные волею судьбы в этих краях самой большой властью, внезапно, не сговариваясь, уставились в окно. Там на фоне одиноко горевшего фонаря отлично стала заметна разыгравшаяся к вечеру метель. Порывы ветра бросали снежные заряды на стылую землю, спасая её от неведомой черной болезни. Бактерии, ее вызвавшие, плохо переносили холод, вымирая вместе с погибшими носителями. А этим немолодым уже мужикам придется нести на себе тяжкое бремя, чтобы обеспечить драконовскими, негуманными методами хоть какое-то подобие порядка.

Хаос, беззаконие, грызня кланов, безудержный эгоизм могут поставить остатки человечества на грань выживания. Да нет, будем честными. Они попросту уничтожат цивилизацию, поставив навеки крест на её истории. А так хотя бы не у них, а у их внуков будет шанс увидеть новую зарю человечества. Ради этого стоит корячиться, загнав совесть и душу в пятки.

Офицеры молча посмотрели друг другу в глаза и не чокаясь выпили.

— Что там? — отделенный Бывалов кивнул наблюдателю.

— Не видать ничего, командир, — оператор тактического БПЛА круглолицый Очуров смахивал обликом на казаха, хотя сам был чистокровным бурятом.

— Ёлки-моталки! — Соловьев зябко повел плечами, даже в зимней форме было холодно. Ночью на землю пал легкий морозец, а сейчас их расположение заметало сугробами. Видимость здорово снизилась, по небу стремительно летели с севера низкие тучи. По земле вперемежку с песком несло сухой снег. На зубах, как всегда, противно скрипело. Поэтому, как только выдалась возможность, они запустили беспилотник. С разведкой на их участке дело обстояло плохо. Приходилось больше полагаться на себя.

Их отделение находилось сейчас в боевом дозоре, а потрепанный батальон 21-й бригады оседлал небольшую возвышенность. На прошлой неделе они отразили нападение исламистов, которые соединились с остатками армий центрально-азиатских государств. Вернее сказать, бывших государств.

По дошедшим до них слухам Чума-Ч в тех местах вспыхнула неожиданно и сразу массово. За последние десятилетия медицина и образование в бывших южных республиках Союза здорово деградировали. Ошибки девяностых и нулевых, когда практически все русские специалисты уехали, сказывались до сих пор.

Власть, которая привыкла держаться в основном на репрессиях и насилии, не смогла противостоять глобальной проблеме, поэтому и рухнула достаточно быстро. Централизованное управление стремительно разорвали на куски региональные кланы. Ну не было у тех осколков былой империи той крепкой основы, на которую накладывалась государственность. Клановость и коррупция проложили дорогу болезни. Аэродромы приняли с юга беженцев.

Хотя проблема стала понятно по еще прошлой Казахстанской войне, так в народе называли конфликт, который возник шесть лет назад, в начале правления новой государственной команды. Эти прагматичные и жесткие люди не стали мямлить и проглатывать оскорбления, а помогли русским повстанцам северных казахских регионов оружием и добровольцами. Воинствующий исламизм, что поддержали местные власти, был в Республике под запретом. Тогда же и родился знаменитый Русский корпус, на манер французского иностранного легиона. Именно его подразделения и стали тем становым хребтом, что сломил сопротивление регулярной казахской армии. В ответ на открытое вмешательство новой России в соседних азиатских странах вспыхнули многочисленные исламистские мятежи, и президентам гордых «суверенных» республик тут же стало не до раздувания чувства собственного достоинства. Двое из них поплатилась своими жизнями за пренебрежение безопасностью, как и добрыми советами от северного соседа. «Не по Сеньке шапка!»

В итоге на север бывшего Казахстана были сначала введены миротворческие силы Шанхайского Союза, а затем проведен референдум, и целинные области с преимущественно русским или русифицированным населением вошли в Российскую Республику. Многие образованные казахи из городов сразу же начали переезжать на север, принимая российское гражданство, так как конфликт был по существу не национальным, а цивилизационным. Аул против города.

И вот сейчас по этим землям на север идет многотысячная волна беженцев и изгоев, а за ними по пятам растет территория напрочь вымершей Земли. Перенаселенные города Центральной Азии быстро превратились в морги и кладбища. И лишь тонкая цепочка русских военных стоит между последним Полярным рубежом и толпой отчаянных, но хорошо вооруженных людей.