Я опустилась рядом с ним, разрезала саван на его груди и сорвала металлический амулет. Он застонал, его голос был слабым и угасшим. Он думал, что я держу в руках его душу.

— Я сейчас вернусь, — сказала я ему на его языке. — Никуда не уходи.

***

СКЕЛЖАРУ ХВАТИЛО МЕНЬШЕ минуты, чтобы умереть. Я отступила, как только кот рухнул, но Джово продолжал наносить ему удары, истекая кровью и обезумев от ярости.

Я вернулась к грессу и присела рядом с ним, держа амулет за цепочку. Маленький металлический диск вращался, покачиваясь на моих пальцах. Гресс не сводил с него глаз. Его дыхание было прерывистым. Обрубки его рук не кровоточили. Саван пожирал его изнутри, пытаясь восстановиться, и высасывал из него кровь.

Орден каэль верил, что во время последнего обряда посвящения их бог посылает в их тела святых воинов-демонов. Демон бушевал, и лучшим способом почтить его и удовлетворить его потребности, было причинять боль и страдания. Это была очень удобная конструкция, которая снимала с каэль’грессов всю моральную ответственность за их действия.

Правящая элита должна была сохранять контроль, и здесь на помощь приходили амулеты. Согласно их доктрине, маленькие металлические кружочки буквально содержали их души, защищая их от вреда, а в случае с каэлями — от священного огня ауры воина-демона. Гресс, потерявший амулет, становился «мешком с мясом», и его душа никогда не возрождалась, навечно оставаясь привязанной к амулету.

Я позволила амулету повиснуть на цепочке.

— Где твой свидетель?

Он не ответил. Он всё ещё был сосредоточен на амулете.

— Тащи ко мне своего свидетеля или умри без души.

Его взгляд переместился на моё лицо. Он выдавил из себя одно слово.

С потолка спустилась небольшая металлическая сфера и зависла передо мной. Я разрезала её клинком. Она развалилась на части, и её электронные внутренности высыпались на каменный пол. Грессы записывали свои убийства, чтобы доказать, что они выполнили контракты, и похвастаться.

Я оглянулась на гресса.

— Кто тебя нанял?

Он глубоко вздохнул.

— Ракалане.

Никакой реакции от силы внутри меня. Камень всё ещё бездействовал.

— Это ракалане создали разлом?

— Ракалане не вторгаются. Они подверглись вторжению.

— Кто совершает вторжение?

— Цууны.

— Сколько миров захватили цууны?

— Более шести из большего числа шесть.

Большее из шести в их системе исчисления равнялось шесть в квадрате, то есть тридцати шести. Шесть помноженная на тридцать шесть равнялись двумстам шестнадцати. Так много…

— Почему цууны вторгаются? Чего они хотят?

Он медленно моргнул.

— Власть. Ресурсы. Территории.

Он быстро угасал. Мне нужно было перейти к важным вопросам.

— Каковы были условия твоего контракта?

— Найти садрин. Вернуть её. Убить её.

— Так вот почему ты охотился на меня?

— Да. — Его голос звучал тихо и шипяще. — Ты их садрин. Я должен отвести тебя обратно.

— Откуда ты знаешь, что я садрин?

Его дыхание было тихим и прерывистым.

— Я чувствую это…

Это было плохо. Если он это почувствовал, значит ли это, что это почувствует кто-то ещё?

— Был ли предыдущий садрин цууном?

— Она была ракаланом.

— Её собственный народ нанял тебя, чтобы убить её?

— Да.

— Почему?

— Ракалане подчинились. Она не подчинилась. Ракалане сопротивлялись на протяжении шести оборотов. Их садрин обладала обширными знаниями. Она была ценна для Цууна. Ракаланам не удалось доставить её. Они боялись уничтожения.

Цууны вторглись в мир ракаланов, и ракаланы сражались с ними тысячу двести девяносто шесть лет. В конце концов, цууны выиграли межпространственную войну, и ракаланы сдались. Должно быть, условием капитуляции было предоставление садринов.

Предсмертный хрип сковал его. Он потянулся к амулету рукой без кисти.

— Как ты здесь оказался?

— Садрин сбежала. Мы погнались за ней.

— Почему садрин была так важна?

— Знания. Знания накапливаются, знания передаются от родителей к избранным потомкам, снова и снова.

— Почему ракалане не приказали тебе вернуть знания? — Они могли бы просто вырезать этот камень из головы моей матери.

— Невозможно получить. Только одаренные. Если не одарен, знания умирают вместе с садрином.

Я все время задавалась вопросом, почему последний каэль'гресс сменил цель ещё в пещере. Он сражался с моей матерью-садрином, а потом внезапно попытался убить меня. Он знал, что проигрывает бой, а я была единственным существом в пещере, способным стать садрином. Мишка была недостаточно разумна.