Я подождала минут пять после того, как затих последний звук, а затем мы с Мишкой прокрались к выходу из туннеля. Мы успели как раз вовремя, чтобы увидеть, как озёрный дракон утаскивает труп жука под воду. Он будет занят им ещё какое-то время. Пока мы держимся подальше от берега, мы в безопасности.

Я обыскала пещеру по периметру, стараясь держаться как можно дальше от озера. Других туннелей не было, но нашлась тропа, ведущая вверх по уступу, который возвышался над полом пещеры метров на пятнадцать. Мы пошли по ней и выбрались на естественный каменный мост. Он привёл нас через пещеру к тёмной расщелине в противоположной стене шириной всего в метр. Мы протиснулись через нее, и она вывела нас в широкий туннель.

Впереди проход сменился большой естественной аркой, а за ней я увидела ещё несколько выступов и проходов, целый лабиринт туннелей, некоторые из которых были тёмными, а некоторые светились биолюминесцентным светом. В отличие от берегов реки, усеянных острыми камнями, пол туннеля был относительно ровным, с выступающими тут и там твёрдыми каменными глыбами, похожими на рёбра гигантского скелета. Между каменными рёбрами в твёрдой породе переплетались окаменелые корни. В воздухе пахло кислотой и едкими веществами.

Мишка, стоявшая рядом со мной, сделала несколько шагов в сторону и что-то понюхала. Я сосредоточилась на этом. Сталкерские экскременты.

— Нет, — прошептала я и потянула за поводок.

Она вернулась и посмотрела на меня с лёгким неодобрением. Нюхать чужие какашки — это собачья работа, а я явно мешала ей выполнять её обязанности.

Теперь я могла разглядеть и другие признаки: едва заметную тропу, ведущую к расщелине, ещё больше фекалий, пятна мочи на камнях. Эти туннели были охотничьими угодьями сталкеров. Они проходили здесь и спускались по мосту к воде, а поскольку до берега реки было трудно добраться, некоторые из них шли к озеру, чтобы напиться. Озёрный дракон хватал их, как крокодил, поджидающий антилоп гну.

Это была не просто пещера, кишащая случайными монстрами. Это была экосистема. Озёрный дракон был высшим хищником; гигантский жук, вероятно, был рангом ниже, а сталкеры — среднего уровня. Где-то в этих туннелях должна быть добыча. Здесь определённо было достаточно растительности для мелких травоядных.

Я видела бледные пятна на камнях — там, где камень обесцветился из-за того, что на него мочились поколения сталкеров. Всё вокруг выглядело старым. Это была устоявшаяся биосеть, которая развивалась годами, а возможно, и столетиями. Всё это когда-то принадлежало другому миру.

Это был самый долгий раз, когда я находилась в разломе, и самый дальний — когда я заходила так далеко. Штурмовые группы проводили в разломах дни, а иногда и недели, но я обычно действовала так: проникала внутрь, находила ресурсы, оставалась ровно до тех пор, пока шахтёры не заканчивали работу, и выбиралась наружу. Я понятия не имела, все ли разломы такие, но если да, то что произойдёт с этим местом, когда якорь будет уничтожен? Распадётся ли эта среда или просто вернётся на место своего происхождения?

Врата открывались в течение десяти лет, и мы так мало о них знали. Обычно штурмовые группы успевали выбраться, но иногда врата разрушались, когда люди всё ещё находились внутри. В 62 % случаев это приводило к летальному исходу. Никто не выживал. В остальных случаях людей выбрасывало обратно к точке возникновения врат. У значительной части выживших наблюдались повреждения головного мозга с ретроградной амнезией. Некоторым приходилось заново осваивать базовые навыки, такие как письмо и умение держать ложку.

Рано или поздно «Холодный Хаос» отправит в эту брешь ещё одну штурмовую группу. Мне нужно было выбраться до того, как они разрушат якорь.

Мишка тихо зарычала.

Я напряглась. Четыре фигуры приближались к нам, крадясь во мраке. Мой талант уловил их, и ко мне хлынул поток знаний.

Ре-на. Быстрые, смертоносные, способные отрыгивать едкую желчь, которая при контакте с кожей вызывает ожог. Стайные охотники, осторожные в одиночку, наглые в больших количествах. Самый сильный в группе нападает первым, привлекая внимание, в то время как остальные обходят жертву с флангов. Их сердца, расположенные с правой стороны, можно поразить длинным узким клинком, но лучшая цель — основание шеи, прямо под подбородком. Небольшой орган, который функционировал как вторичная моторная кора головного мозга. Он придавал им скорость и помогал координировать движения, когда они собирались в стаи, а при повреждении или уничтожении вызывал частичный паралич.

Воспоминание всплыло в памяти. Поляна в глубоких инопланетных джунглях, из пещер в горах выходят ре-на, образуя огромную орду. Глаза горят, клыки обнажены, два самца дерутся, пытаясь разорвать друг другу глотку…

Я наклонилась и отстегнула поводок Мишки.

В пещере вокруг нас царила полная тишина, если не считать тихого звука капающей где-то вдалеке воды. Браслет на моем запястье плавно перетекал в ладонь, его металл был уже знакомым, слегка текстурированным и удобным, как любимый кухонный нож, которым я пользовалась много лет. Я сосредоточилась на лезвии. Длинное, плоское, шириной в три с половиной сантиметра. Как можно больше урона за один удар. В движущуюся цель трудно попасть, особенно в тот орган, но все же это лучше, чем в сердце.