В общем, во время заседания диссертационного совета в его голове крутились мысли не о диссертации жены, а обо всём, что происходило в его жизни в последнее время. Размышления о своей неопределённости так утомили Ивана, что он искренне обрадовался, когда заседание закончилось, но не за Светлану, утопающую в цветах и принимающую поздравления, а за себя, что не придётся дальше прокручивать этот бред в своей голове.

Поставив перед собой цели и задачи глобального характера, он приступил к реализации бытового и насущного — поговорить с Лапиным о безобразном отношении его жены к Юле. Даже рот раскрыл, но тут всех пригласили на банкет.

— Вань, а ты сам-то кандидатский минимум сдал? — ни с того ни с сего спросил его Александр Васильевич. В банкетном зале они тоже расположились рядом, подальше от виновницы торжества.

— Да, в марте спецпредмет, а прошлой осенью диалектический материализм с английским, — честно ответил Иван. — Лучше объясните мне, зачем вы свои наработки отдали Светлане?

— Мне казалось, что мне с ней уютно, что она мне сочувствует и мы на одной волне, — пожал плечами Лапин, а потом посмотрел Ивану в глаза. — Я ответил на твой вопрос?

Тот кивнул.

— Она красивая, да и вообще… Пыль в глаза пускать умеет. Я вас понимаю как никто. Сам на этот крючок попал когда-то. — Иван пустился в объяснения и сам себя тормознул: зачем он говорит всё это, ведь даже ревности к Лапину никогда не испытывал. Или всё же ревнует?

— А ты-то сам её любишь, или?.. — поинтересовался Лапин.

— Я Юлю люблю. А Светка моё прошлое, в чём-то горькое, в чём-то сладкое, но прошедшее.

Лапин покачал головой, не веря.

— Рассказывай, зачем ты рядом со мной уселся, когда место твоё рядом с триумфаторшей? Ты всё же её законный супруг. И за тем столом пироги однозначно вкуснее.

— Поговорить я с вами хотел про Юлю, — ответил Соколовский.

— Говори, только оливье мне положи в тарелку. Внуком меня порадовать решил?

— Нет, такую информацию я бы сообщил с радостью, но пока нет, Юле учиться надо, — улыбнулся Иван. — Я хочу поговорить о том, что меня беспокоит. Можно здесь, а можно выйти покурить.

— Тост в честь жены произносить не будешь? — поинтересовался Лапин.

— Ну как же без тоста? Обязательно скажу, а потом пойдём курить. Уговор?

И действительно буквально через несколько минут ему предложили произнести речь.

Он и сказал, насочиняв о Светланиных заслугах, о её целеустремлённости — тут он не соврал — и работоспособности, поблагодарил её научных руководителей, потом вспомнил о бесценной помощи заведующего отделением, а закончил одой всем пациентам, которые доверились врачу и согласились на экспериментальное лечение. Говорить Соколовский умел не хуже, чем оперировать, а потому сорвал бурные аплодисменты присутствующих и поцелуй супруги.

— Ну ты и жук! — искренне восторгался Иваном Лапин.

— Обстановка обязывает, — ответил Иван. — Ну что, вы поели? Пошли покурим?

Они вышли из ресторана и устроились на лавочке под дубом.

— Я надеюсь, ты не куришь? — спросил Лапин.

— Редко. Обещал Юле бросить. Давайте перейдём к сути, и говорить мы будем о материальном, хотя я прекрасно понимаю, что права на это не имею, — криво усмехнулся Иван. — Надеюсь, разговор останется между нами.

— Естественно, — кивнул Александр Васильевич.

— Заметил я с неделю назад некую странность в Юлином поведении, — начал своё повествование Иван. — То есть с одной стороны всё было как всегда, она вернулась домой раньше меня, забрала к себе вашего сына, чтобы Наталья Викторовна отдохнула и поспала, и принялась за готовку. Готовит она для нас и для вас с женой отдельно, и продуктовые корзины у неё для нас с вами разные — надеюсь, что вы в курсе. Я ей на питание деньги даю. Так вот, когда я пришёл, Юля усадила меня ужинать, а сама не стала, только чай попила, сказала, что поела раньше — не дождалась. Я тогда этому значения не придал. — Иван наблюдал, как заинтересованно его слушает Лапин. — Мы погуляли, Женечка хорошо поспал на улице, мы по мороженому съели, вернулись домой. На следующий день мы дежурили, а через день всё повторилось. Позавчера Юля чуть не упала в обморок в операционной. Сказать честно, я решил, что она заболела, напоил её сладким чаем с печеньем, кровь заставил сдать, вроде бы обошлось, а вчера я понял, что она просто голодная. — Иван развёл руками. — А понял я это так: мы давеча вместе шли домой, у неё последней парой хирургия была, а я закончил пораньше, зашли в магазин, и она вдруг попросила занять ей денег до зарплаты, потому что мама велела ей купить сахар, а деньги у Юли кончились. — Иван подождал какое-то время, считывая реакцию собеседника.

— Погоди, я правильно понял, что Наташа даёт Юле поручения купить то или другое, а деньги ей не возвращает? — У Лапина глаза чуть из орбит не вылезли.

— Именно так. Я посчитал правильным поставить вас в известность. Голодать Юля не будет, это то, что я вам обещаю со своей стороны. А остальное уже дело ваше.

Лапин выглядел шокированным, качал головой, поднимал и опускал руки, ведя беззвучный диалог с самим собой. В итоге попросил у Ивана сигарету, и они вместе закурили.

— Вань, я разберусь! — Он схватился за голову. — Наташа как будто с ума сошла, после смерти матери её как подменили. Или, может быть, повлияло то, как я налажал. И если Юлька видела всё своими глазами, то Наташа догадывалась.

— Сделанного не воротишь, — произнёс Соколовский. — Пойдёмте в зал, нам надо как-то пережить этот вечер.

Лапин ушёл пораньше, сослался на наличие маленького ребёнка в доме, а Ивану пришлось отсидеть до конца. И по завершении этого фарса вызывать такси и везти захмелевшую жену с цветами домой, там ставить всё это богатство по вазам и выслушивать Светкины речи и похвалы себе любимой. Светлана настойчиво тянула его в супружескую постель, но Иван, с трудом уложив её спать, ушёл в комнату сына.