Папа попытался прорваться в отделение, очень уж на сына хотелось ему взглянуть хоть одним глазом, но в реанимацию его, естественно, не пустили, вообще не пустили дальше справочной, сообщив минимум сведений о состоянии жены. Оказалось, что у Соколовского была более подробная информация, и узнав, что завтра можно будет передать бульон и минералку, отец вместе с Юлей и Иваном отправился домой отмечать рождение Женечки. Но по дороге он о чём-то вспомнил, погрустнел и стыдливо сообщил, что спиртного у него дома нет, потому что Наташа всё раздала подружкам.

Иван рассмеялся.

— А я свои запасы у Юли храню. Так что в роддом врачам ничего не покупайте, у нас всё есть — и шампанское, и коньяк, и конфеты. Короче, стандартный набор от благодарных пациентов.

Отец Ваню поблагодарил, смущённо улыбаясь.

Таким папу Юля никогда не видела, он был взволнован, возбуждён и одновременно рассеян и озадачен. Конечно, у него родился сын, мечта любого мужчины! И её отца тоже. Теперь у него был наследник, ребёнок, который всю жизнь будет носить его фамилию, продолжатель рода. А кто тогда она? Дочь, не оправдывающая надежд? Позор семьи? Ну и пусть! Всё равно она станет любить своего брата и приложит все силы, чтобы помочь уже не очень молодым родителям в воспитании и уходе за малышом.

Когда добрались до дома, отец вдруг засобирался к себе, но Юля позвала его на ужин. Он извинялся, виновато поглядывая на Ивана, боясь помешать, говорил, что ему надо ещё курицу разморозить да бульон сварить. Юля, глядя на его метания, закатила глаза, а финальную точку поставил Иван, сказав, что не обмыть пяточки — противоестественно. Отец согласился, и они втроём устроились на кухне.

Юля снова варила пельмени. Как же всё-таки хорошо, что она потратила позапрошлый вечер на их приготовление. Иван уехал к сыну, а она коротала время в одиночестве, занимаясь учёбой и готовкой. Ничто так не успокаивает нервы, как однообразная монотонная работа. Зато теперь ей было, чем кормить своих мужчин… под водочку. А размороженная курица ждала своего часа.

Часть 33

Прошёл год. Всякое произошло за это время, и радостное, и не очень, но в общем год был относительно спокойным. Главным же для Ивана оставалась то, что Юля была по-прежнему с ним. Она заканчивала третий курс, продолжала подрабатывать, да и дома на её плечи взвалили большую часть забот. Юля уставала, и это сказывалось на учёбе, но она не сдавалась. Иван старался поддерживать её, быть рядом, заботиться, но он чувствовал, что не справляется. Всё дело было в Наталье Викторовне. Стоило Юле появиться дома, как та сразу же вручала ей в руки Женечку, жалуясь на усталость, возраст и ещё множество вещей, о которых должна была думать раньше.

Ивану всё это категорически не нравилось. Во-первых, он видел, как тяжело Юле, она не успевала отдохнуть, в учёбе скатилась, хотя и не критично, но всё же. Отказать матери она не могла, а та пользовалась безотказностью дочери на полную катушку. Во-вторых, и это вытекало из во-первых, Наталья Викторовна взрослая женщина, должна была понимать всё, когда решила рожать: и про возраст, и про усталость, и про здоровье. Но нет, ей нужен был ребёнок, чтобы удержать неверного мужа, который и так никуда не делся бы…

Да что говорить и думать про то, как могло быть, если Женечка уже есть. Милый, чудный, замечательный мальчик. Может быть, со временем станет хорошим братом для Юли. Хотя в этом Иван сильно сомневался: при такой-то матери, никаких тёплых отношений между Юлей и Женечкой не будет.

Между тем Артём тоже стал старше на год. Он заметно вырос, перегнав в росте бабушку и мать, ещё немного — и станет выше Ивана. Но кроме роста и размера обуви у Тёмки менялся характер. Жизнерадостный искренний сын куда-то пропал, и его место занял категоричный, высокомерный, периодически угрюмый всезнайка, имеющий своё экспертное мнение и отстаивающий его с завидным упрямством.

"Весь в тебя", — говорила мать, хотя Иван внутренне с ней не соглашался, считая, что он таким не был. Но, наверное, маме со стороны виднее, ведь именно в этом возрасте родители забрали его домой и он очень скучал по деду с бабулей, мог и протестовать неосознанно.

* * *

На защите Светы они сидели рядом — Иван и Александр Васильевич Лапин. Ради такого события Соколовский как ни странно костюм надел и обручальное кольцо, а вот цветы не купил. Даже не вспомнил об этом и теперь смотрел на Лапина с букетом и думал, что, наверное, не прав. Всё-таки не чужая она ему, столько лет вместе.

Её доклад ему не понравился, показался слишком сжатым и недоработанным, жалко, что она ему этот доклад раньше не показала, он бы подправил. Работа, по его мнению, откровенно слабая, но какая разница, если через пару месяцев о её содержании никто и не вспомнит, а вот кандидатом медицинских наук Светлана станет однозначно. Только кому нужны такие «кандидаты»?..

Эти вопросы мучали Ивана последнее время очень сильно, потому что материал на свою собственную кандидатскую он набрал. Не заимствовал, как Светка, у своего начальника, а всё сделал сам: и оригинальный метод разработал, и порядка тридцати операций по нему сделал, и статистику посчитал, и сравнительный анализ провёл, и морфологию ему описали. Морфологию — не сам, не его это специальность, но результаты впечатляли. Оставалось сесть и написать работу, но времени не хватало. Хотя, если честно, просто желания не было, он ведь не Светлана. Да он бы и заниматься всем этим не стал, опубликовал бы пару статей, описал бы своё изобретение, и всё. На крайний случай, запатентовал бы. Но до диссертации дело бы точно не дошло. Вот только его заело: почему Светка может, а он нет?! Да и сын в результате станет гордиться матерью, а не отцом. Вот где засада. Иван подумал о том, что всё же ему стоит взять себя в руки, согласиться пойти на кафедру госпитальной хирургии почасовиком со следующего учебного года, а летом, этим летом, засесть за написание работы.