— То есть твоя связь с Иваном — это месть? — Он не мог не задать этот вопрос.

— Нет, — Юля отрицательно покачала головой. — Я тебе ещё утром сказала, что люблю его. Просто до вчерашнего дня я боролась со своим чувством, а потом увидела вас и перестала бороться. Я имею право любить и быть любимой, а вот ты изменять жене права не имеешь.

— Не всё так просто…

Александр не знал, как объяснить дочери то, что происходило с ним. Оправдываться было глупо. То, что его связь со Светой рано или поздно вылезет наружу, он никогда не думал, он вообще серьёзно о ней не думал, а уж о том, что ему придётся держать ответ перед Юлей, в его голову не приходило совсем. Они работали вместе со Светой не один год, делили кабинет, помогали друг другу, если была нужда. Всё началось после того, как Светлана перешла на кафедру мединститута и осталось в отделении всего на полставки. А Александр привык к тому, что она всегда рядом. Он начал скучать, как-то неожиданно осознав, что ему не хватает общения, причём профессионального общения. Он признался Светлане и выяснил, что она тоже по нему очень скучает… А дальше они стали любовниками, всё как-то само собой получилось. При этом рушить семью не собирался ни он, ни она. Но не рассказывать же всё это дочери.

— Я надеюсь, ты не собираешься уходить от мамы? — спросила Юля, избавив его от необходимости оправдываться.

— Нет, семья — это семья, и менять что-либо в отношениях с твоей матерью я не буду.

— Ясно, — криво усмехнулась дочь. — Вот и поговорили.

Александр чувствовал, что доверие восстановить будет трудно, но необходимо.

— Что дальше, Юль?

— Устроюсь на работу, стипендию получу в сентябре. Я выживу, папа. Ты за меня не волнуйся.

— Так не бывает. Невозможно разлюбить своего ребёнка, невозможно не беспокоиться, тем более всё у нас как-то не по-людски. Одно дело, когда дочь замуж отдаёшь, в надёжные руки, и другое — вот так.

— У Ивана ненадёжные руки? Ты сейчас серьёзно? — рассмеялась она.

— Да нет, в профессиональном плане надёжней не бывает, — улыбнулся он ей. — Ванька вообще очень неплохой, но непостоянный. Он легко вспыхивает, увлекается кем-то и так же быстро остывает, всегда возвращаясь в лоно семьи, хотя яблоко от яблони… Я учился у его отца, он во времена моей молодости на кафедре преподавал, как раз вёл мою группу. Так вот его отец нам рассказывал, какая у него замечательная тёща. Она, видите ли, его прикрывала перед дочерью, когда он налево ходил. И делала она это из любви к дочери, потому что левые подружки, это так, никто, а жена — святое. С юмором рассказывал, и нам тогда тоже было смешно.

— Я тебя услышала, папа, — тихо произнесла Юля. — Сделай так, чтобы тебя перед мамой прикрывать не пришлось.

Он встал и прошёл к двери.

— Какие бы грехи мы ни совершали, я всегда буду твоим отцом. И я люблю тебя, Юля. — Он обнял её и вложил в её руку деньги. — На первое время, потом дам ещё.

С тем и ушёл.

Часть 22

Иван предполагал, что ему предстоит тяжёлый разговор ещё и с женой, как будто Лапина ему было мало. Но Светлана, видимо, решила не выяснять отношения прямо сейчас, отложить их. А пока ходила по дому с демонстративно обиженным видом и так же демонстративно молчала. Он слишком устал и единственно, чего хотел, — просто выспаться, а уж потом с ясной головой принимать какие-либо решения и строить жизненные планы. Проснулся утром и обнаружил, что спал один. Светлана ночевала на диване. Выглядела она невыспавшейся и разбитой. Ну и бог с ней, подумал Иван, не проявляя никакого сочувствия. Она спокойно могла лечь в комнате сына и нормально выспаться. Он не стал предлагать ей кофе, сварив живительный напиток лишь себе одному, сделал бутерброд и с удовольствием его съел. Свету это сильно задело.

— Мог хотя бы чуть-чуть побыть джентльменом, дома не ночевал ты, а ведёшь себя, будто это я тебе изменяю! — Её возмущению, казалось, не было предела. Актриса, однако!

— Тебе не надоело? — с усмешкой спросил он. — Свет, ты меня ведь еле терпишь, я всё делаю не так, и вообще, я тебя не достоин, к тому же ты считаешь меня изменником и гулякой, так давай прекратим всё. Я хочу развестись.

— А что, это неправда? — с вызовом отвечала она. — У тебя сегодня одна, а завтра другая. Сколько можно? Совести нет совсем! — Она плюхнулась на табуретку, заломив руки, белокурые кудри в беспорядке рассыпались по её плечам, а на лице застыла обида. Страдалица, да и только. А ведь ещё вчера он ей верил…

— Вот и я говорю, совести у меня нет. — Он встал из-за стола, долил из джезвы в свою чашку остатки кофе, выпил одним глотком и произнёс: — Ну так что, ты согласна?

— Глупости не говори! — Светлана делала вид, что фразу о разводе не услышала, и продолжала стыдить и обвинять. — Так где ты был вчера вечером? Ночевал у кого?

— Вечером, не поверишь, в библиотеке. Я ж с тобой рядышком за столом сидел, изучая медицинскую литературу. — Иван начинал злиться, а потому хотел поскорее закончить этот бессмысленный разговор, который ни к чему не приведёт.

— Не ври, а! — пафосно произнесла она.

— Вот и ты не ври. В отличие от тебя, я в библиотеке был.

Светлана побледнела и испугалась, но быстро взяла себя в руки.

— Я могу объяснить… — попыталась оправдаться она, но Иван её перебил.

— Не надо ничего объяснять, мне всё равно.

— Тогда зачем устроил разборки?

— Я? — изумился он.

— Ну не я же! — возмутилась она.

Продолжать перепалку не имело смысла, он обулся и уже собирался выйти из квартиры, но Светлана остановила его.

— Куда ты бежишь?! Подожди пять минут, я себя в порядок приведу, в конце концов, нам в одну сторону.

Он шумно выдохнул и потёр переносицу, надо было взять себя в руки, впереди рабочий день. Договориться же со Светланой не представляло возможности. Ладно, он сделает это позже, времени на выяснение отношений сейчас нет. До работы шли молча, и только у самой больницы Света спросила:

— Ты вечером к Артёму или домой?

— Вообще-то, я дежурю, — ответил он, удивляясь её забывчивости. Хотя зачем помнить такие мелочи о человеке, к которому нет чувств… Это задевало. Наверное, именно своим безразличием она и держала его рядом все эти годы. Он, как и в начале их отношений, пытается доказать, что достоин её любви, а она, как и тогда, крутит носом. Кажется, он снова ведётся на её манипуляции, загоняясь по глупости. Как же надоели ему эти американские горки в отношениях.