Юля зажмурилась, схватив голову руками.

— Плохо мне, понимаешь, плохо! Я не вижу ничего, строчки одна на другую наезжают, и голова раскалывается. Я, наверное, не доживу до этого экзамена! И свежий воздух тут не при чём.

Мать принесла градусник и позвонила бабушке, обрисовав той ситуацию, попросила перенести встречу с доцентом на несколько часов, чтобы дочь в себя пришла.

Температура у Юли оказалась нормальной, а потому, покидая комнату, мама одарила Юлю таким взглядом, что девочка пожалела о том, что пожаловалась на своё дурное состояние.

Меж тем боль в голове усиливалась. Юля вышла на кухню и достала аптечку.

— Можно подумать, ты знаешь, что надо принять! — услышала голос матери, которая чистила картошку.

— Знаю, — ответила Юля достаточно резко, вкладывая в слова всю свою обиду. — Мама, за что ты меня ненавидишь?

— Глупости не говори, это же надо придумать такое! С чего ты взяла, что я тебя ненавижу? То есть я ради вас с отцом в лепёшку разбиваюсь, готовлю, стираю, убираю, чищу, шью, а в результате вынуждена терпеть капризы и упрямство собственной дочери! Видите ли, я её ненавижу. Совесть у тебя есть?

Юля пожалела, что задала этот вопрос. Сил на скандал не было, а мама завелась с пол-оборота. И она была права: последний год вся работа по дому свалилась на неё, Юлю оградили от всех её обычных обязанностей, чтобы она могла сосредоточиться на подготовке к экзаменам, сначала к выпускным, а теперь к вступительным. Юля, опять же, всё это ценила и была благодарна, но вот сейчас ей были нужны не упрёки и нотации, а элементарное сочувствие и помощь. Перед глазами мелькали мушки, пол под ногами качался, стены плыли, а потом резко стало темно…

Очнулась Юля на полу, мама водила перед её носом ваткой с нашатырём.

— Я скорую вызвала. Ты что, по-человечески сказать не могла, что тебе плохо? Я ж не подниму тебя, ты тяжёлая.

Юля отвела её руку с ваткой от себя и попыталась встать. Дойти до ванной комнаты, чтобы умыться, сил не было, поэтому она по стеночке доползла до кровати и рухнула на неё.

* * *

Из полузабытья Юлю вырвал дверной звонок, потом она услышала голоса: недовольный мамин и незнакомый женский. О чём они говорят, Юля при всё желании не поняла бы, всё сливалось в сплошной гул. Наконец в комнату вошла мама, а за ней незнакомка в белом халате. И тут Юля вспомнила, что мама вызвала скорую.

Врач, та самая незнакомка, внимательно осмотрела Юлю, послушала, померила ей давление и вынесла вердикт, обращаясь к маме:

— Переутомление у вашей дочери. Простое переутомление. Сейчас мы сделаем укол, и пусть поспит хотя бы до утра.

— Но у неё же экзамен послезавтра! — возмутилась та.

— Так ведь послезавтра, а не сегодня, — с усмешкой посмотрела на маму докторша. Мама недовольно поджала губы, но промолчала. — Перед смертью не надышишься. Кстати, — спросила она, заполняя сигнальный лист, — Лапин Александр Васильевич вам не родственник, случайно?

— Муж это мой, — произнесла мама с ноткой презрения.

— Так Юля его дочь? — Женщина уже с интересом посмотрела на Юлю и ласково ей улыбнулась.

— Да, — махнула рукой мама, выражая этим жестом всю степень своего разочарования.

— Ну, тогда я Александру Васильевичу рекомендации и передам, — подмигнула Юле отцовская коллега и вновь обратилась к маме: — Она сейчас уснёт, а как проснётся — напоите сладким горячим чаем, а потом обязательно заставьте её поесть.

Укол Юля практически не почувствовала и моментально провалилась в сон — настолько был истощен организм.

Проснулась и не поняла, какое сейчас время суток — в комнате было темно. Юля подумала, что кто-то — мама или бабушка — задёрнул шторы, чтобы её ничего не беспокоило, но нет, взглянув на окно, она увидела, что оно не зашторено. Темно было и на улице, лишь свет фонарей разбивал ночную тьму. А ведь только август — всё ещё лето, темнеет поздно. Значит, она весь день проспала?! На душе стало муторно: столько времени прошло, а она не занималась и спать хочется по-прежнему.

Юля попыталась встать, но слабость с головокружением не отпускали, голову от подушки оторвать никак не получалось. Она прислушалась: на кухне говорили мама и отец. Голоса бабушки слышно не было, видимо, та ушла домой.

— И что ты собираешься делать? — тихо задал вопрос отец. — Да уж, проблем всё больше. — Он так тяжело вздохнул, что Юле стало не по себе.

— Ну, в данном случае вина лежит лишь на тебе, — возмущалась мать. — Саша, мне твой секс на дух не сдался, у меня на это безобразие сил никаких нет, а тут ещё и последствия. Спрашиваешь, что буду делать? На аборт пойду, как всегда. Мне одного ребёнка с головой, я свой долг выполнила — родила тебе дочь. Какие ко мне претензии?

— Роди себе сына, — отвечал отец.