— И не забудь оставлять свою чёртову одежду снаружи. Я сегодня мыла полы! — кричит она мне вслед.

Я отмахиваюсь и наклоняюсь над диваном, целуя Лорен в макушку.

— Веди себя хорошо с сестрой. Ей тяжело, — шепчу я. — Присмотри за ней для меня.

Лорен поднимает на меня взгляд и кивает.

— Она всегда такая, когда у неё месячные.

Я не могу сдержать смех и взъерошиваю Лорен волосы.

— Слишком умная себе же во вред.

— Будь осторожна, Бэксли, — хмурится она. — Я прослежу, чтобы с Тейлор всё было хорошо, пока тебя не будет.

— Что бы я без тебя делала, а? — направляясь к двери, я всовываю ноги в ботинки и иду в гараж сзади. Я сканирую ладонь и ввожу код, который не знает никто, особенно Лорен, а потом захожу внутрь, позволяя двери закрыться за мной.

Загорается свет, когда я иду вдоль рядов оружия и припасов. Я не могу быть слишком подготовленной. Насвистывая себе под нос, выбираю пистолет и пару клинков. Надеюсь, это будет просто цивилизованный разговор, но никогда нельзя быть слишком осторожной.

Один неверный ход в этой игре, и ты просто, блядь, мёртв.

Сегодня ночью этого не случится, и ни в одну ночь после.

Я никогда не оставлю свою семью.

Никогда не заставлю их снова оплакивать кого-то.

Это обещание, которое я дала, и которое намерена сдержать.

То, что я пришла поговорить, не значит, что я буду вежливо стучаться.

Казино стоит в бедной части города, известной как «Конец Ада» из-за связей с мафией и гангстерами. Это убежище для грешников, но так рано вечером оно ещё не открыто. Меня это не останавливает.

Мужик, охраняющий вход, вылетает через дверь, вынося её и разнеся в щепки. Гангстеры вскакивают на ноги и наводят на меня стволы. Когда они понимают, кто это, стволов становится ещё больше. Игнорируя их, я прохожу через вход в казино и жду, глядя на второй этаж.

— Тук-тук, — громко зову я. — Кто-нибудь дома?

На секунду воцаряется тишина, а потом появляется он, нависая над балконом, и стонет, увидев меня.

— Опустите оружие, идиоты, если не хотите все сдохнуть.

Он спускается по лестнице и не останавливается, пока не оказывается прямо передо мной.

— Карма, — кивает он.

— Якоб.

Я улыбаюсь, зная, что улыбка не добрая.

— Я подумала, мы обсудим то, что произошло сегодня днём.

— Идём.

Он поворачивает голову, и я следую за ним в барную зону, где мы садимся за липкий стол. Он откидывается, выглядя уставшим.

— Я не знал, что ты как-то замешана. Клянусь. Мои люди так и не вернулись. Твоих рук дело?

— Не моих, скорее всего, семьи Сай. Серьёзно, о чём ты думал, когда полез к ним вот так?

Его лысина блестит под светом, вся в чернилах, а одно ухо у него превратилось в «цветную капусту», потому что он сделал себе имя на уличных боях и пробился наверх. По сравнению с Сай он – мелкая рыба в большом пруду, но на этих улицах? Да, достаточно людей его боится и уважает.

Я из последних. У нас всегда было понимание: он не лезет ко мне, а я не лезу к нему.

В другом мире мы могли бы даже стать друзьями.

Он машет рукой, заказывая нам выпивку, затем трёт голову.

— Я просто хотел дать им понять, что они не могут, блядь, лезть к нам без последствий, — признаётся он. — Они зашли на нашу территорию даже без предупреждения. Знаю, они думают, что они неприкасаемые, но я просто хотел доказать, что это не так, а не начинать войну.

— Это как чихуахуа, которая кусает гиганта за щиколотки, — фыркаю я. — Мы выжили на улицах, потому что действуем с умом и не высовываемся, а это было не умно.

— Ну, я и не говорил, что я умный, — бормочет Якоб, когда перед нами ставят два стакана. Я отпиваю из своего, пока он трёт лицо. — Я облажался, да?

— Типа того, — отвечаю я. — Но рада, что твои люди сдохли. Я собиралась добить их сама. Они тронули то, что было моим. Нейтрала.

Он морщится.

— Прости, Карма, уж как есть. В наши дни не могу набрать нормальный персонал. Они все слишком, блядь, рвутся заработать себе имя и не знают правил, на которых мы выросли.

— Научи их, — говорю ему, допивая свой стакан. — Или в следующий раз научу я, — предупреждаю, поднимаясь. — В следующий раз, когда я приду сюда, это будет не за выпивкой. Понял?

Он кивает, глядя в свой стакан, и я вздыхаю, видя, каким он выглядит потерянным. Если он исчезнет, его место займёт кто-то другой, и мне придётся ломать их заново.

— Иди извинись и умоляй о прощении. Потеряй, блядь, своё достоинство. Это лучше, чем потерять голову, — говорю я ему. — Или молчи и жди, пока они придут сюда и убьют тебя. Твой выбор, но мы оба знаем, семья вроде Сай не забывает, и уж точно не прощает легко.

Я направляюсь к входной двери, которую выбила, когда его голос останавливает меня: