Он стискивает челюсть, а она ухмыляется.

— Вот именно. У тебя есть деньги и власть, но не здесь. Это мои улицы, а не твои. Я не знаю, что ты думал случится, когда припёрся сюда, но ты ошибся.

— Мы пришли поблагодарить тебя, — вмешиваюсь я, пока они сверлят друг друга взглядами, — за помощь с бардаком на дне рождения нашего брата. Мы пришли не драться.

— Тогда не стоило приводить армию, — огрызается она, когда перед ней появляется напиток. Она принимает стакан и делает глоток, глядя на меня. — Ты, похоже, самый умный здесь. Это всё, что вам нужно? Потому что тогда можете уходить.

— Наш брат и твоя… племянница дружат, — осторожно говорит Нео. — Нам стоит ладить.

— Нет, не стоит, — парирует она, делая глоток и вставая. — Хорошего вече…

— Мы ведём себя по-хорошему, а ты всё время от нас убегаешь, — замечает Кейн.

Она разворачивается и наклоняется так близко, что ему ничего не остаётся, кроме как отклониться назад.

— Сука, – прошу любить и жаловать. Я ни от кого не бегаю. Я быстро езжу, — ухмыляется она.

— Это смелость или тупость делает тебя такой дерзкой? — парирует он.

— Ни то ни другое. Опыт и умение подтвердить слова, — отвечает она и прижимает стакан к его губам. — Ты ведёшь себя грубо. Это хороший виски.

Он открывает рот и глотает, пока она вливает жидкость ему в горло, затем отступает.

— Он и правда хороший, — говорит он с ухмылкой. — Мы начали не с той ноги. Правда. Мы действительно хотели тебя поблагодарить.

— Хватило бы открытки или цветов, а не «шведского стола из мужиков, ешь сколько влезет», — она пробегает взглядом по нашим охранникам. — Хотя вон тот симпатичный.

Она посылает туда воздушный поцелуй, и глаза Кейна сужаются. Я бы не удивился, если охранника уволят ещё до конца ночи.

Дверь распахивается, и группа мужчин врывается внутрь, сканируя бар. Когда их взгляды падают на наш стол, ясно, что они пришли за нами. Я киваю Кейну, но он качает головой, пока они топают к нам.

— Какого хуя вы тут делаете, Сай? — рявкает здоровенный ублюдок впереди. — Это не ваша территория.

— Просто выпиваем, — говорю я, разглядывая их. — У вас преимущество. Вы нас знаете, а мы вас нет.

— Мы…

— О, нет, нам, в общем-то, похер, — говорю я, салютуя ему бокалом. — Просто решил предупредить, раз ты, похоже, туговат.

— Ты, блядь…

Он с силой бьёт кулаком по столу, но что бы он ни собирался сказать, его обрывает то, что Карма внезапно встаёт.

Все взгляды поворачиваются к ней, и здоровяк реально отступает.

— Ты грубишь моим гостям, — буднично говорит она, разглядывая их. — А теперь, если вы хотите их убить, вы сделаете это снаружи моего бара. Понятно?

— Да, Карма. Прости, — он опускает голову, косясь на своих. — Мы не знали, что они здесь по твоему приглашению. Приносим извинения.

— Хорошо, а теперь будьте хорошими мальчиками и убирайтесь отсюда, пока у меня не испортилось настроение от того, что мне приходится смотреть на вашу уродливую, блядь, рожу.

Она отмахивается от них, и они уносятся прочь так же быстро, как и явились.

— Я одновременно возбуждён и напуган, — комментирую я с ухмылкой.

— Именно так мне и нравится, — подмигивает она.

Мы замолкаем, пока мужики покидают бар, и она садится, разглядывая нас.

— Вы сказали своё «спасибо».

— У меня ещё есть напиток, — отвечает Кейн.

Она закатывает глаза, но не возражает. Может, она к нам теплеет? Было бы неплохо иметь такую, как она, на нашей стороне. Во что бы она ни была втянута, очевидно одно: здесь она держит власть и у неё есть репутация. Другие относятся к ней с уважением и страхом. Интересно, что такая женщина должна была сделать, чтобы заслужить это, потому что одно я знаю точно, – легко это не даётся.

Звонит мой телефон, я смотрю на определитель и вздыхаю. Глядя на Кейна, я отвечаю.

— Скажи мне, что тебя не арестовали.

Я внимательно слушаю, и когда кладу трубку, бросаю взгляд на Карму, а потом снова сосредотачиваюсь на Кейне.

— Мне нужно идти. Парней, которых мы отправили поговорить с шефом, задержали.

Его глаза сужаются от раздражения. Мы знали, что это риск, но выбора не было. Это было умное бизнес-решение. Кейн расслабляется, и я приподнимаю бровь, когда его губы изгибаются в злой ухмылке, такой, которая означает, что мне придётся оформить кучу бумаг.