Идти было недолго, не прошло и трёх минут, как слуга остановился перед очередной парой блондинов, по ширине превосходящих меня раза в полтора каждый. Близнецы открыли двери, впуская нас в украшенный позолотой зал.

Стоило створкам раздвинуться, как на нас обрушился шум толпы. Никто не кричал, наоборот, говорили негромко, однако из-за количества присутствующих и особенностей зала, казалось, что перед нами раскинулось море с его шумными волнами.

Большой приём традиционно собирал немало людей. Помимо непосредственных подчинённых государыни, трудящихся в Кремле, призывались аристократы со всех концов страны, а также люди, которых следовало либо наградить за службу, либо наказать за огрехи. Естественно, никто не будет дёргать великого князя с восточного берега Аляски на каждый приём, но раз в полгода будь добр, явись и отчитайся.

Слуга с поклоном оставил нас втроём, и матушка сразу же повела нас с сестрой к группе дворян, в которых я без труда узнал глав родов Смирновых, Ростовых и Никитиных. Граф был центральной фигурой в этой компании, но оно и понятно — титул делал его выше остальных по положению.

— А, Анастасия Александровна, — первым заговорил Владислав Васильевич, — рад приветствовать.

Матушка чуть наклонила голову, а граф продолжил:

— Иван Владимирович, ещё раз позвольте выразить вам благодарность за исцеление моей внучки.

Я ответил лёгким кивком, но ничего сказать не успел, так как из динамиков раздался голос распорядителя. Пока он объявлял полный титул её императорского величества, у собравшихся в зале людей было несколько секунд, чтобы поправить одежду, занять свои места и прекратить всякие разговоры.

— … Екатерина Юрьевна! — завершил объявления ничуть не запыхавшийся распорядитель, и двери в зал открылись.

Облачённая в тот же наряд, в котором общалась с нами, государыня прошла к трону. За ней по правую руку следовала Дарья Михайловна, а слева держался великий князь Виктор Павлович, двоюродный брат почившего императора.

И если наследница престола была в достаточно простом чёрно-белом платье и из украшений надела лишь небольшую корону, то её дядя щеголял сверкающими наградами на кителе шефа жандармерии. Он выступал куратором от правящего рода, а форму носил, как и любой член правящей семьи — по службе, которую окончил.

Естественно, с вдовствующей императрицей его ничего не роднило, а вот стоящая по другую сторону трона Дарья Михайловна была похожа на Виктора Павловича. И если бы сейчас где-то поставили портрет Михаила Константиновича Долгорукова, даже слепой бы заметил, что династия всё ещё у власти. И никаких сомнений в родстве и праве стоящих у трона там находиться возникнуть не могло.

— Рада всех вас приветствовать, господа и дамы, — негромко заговорила её императорское величество.

Ей не приходилось напрягать связки — акустика помещения всё делала за неё. И это было одной из причин, почему пришедшие на зов государыни должны были сохранять молчание. Слышимость была превосходная.

— Сегодня мы обсудим с вами текущие дела, — продолжила речь Екатерина Юрьевна. — Но начнём с самого важного. Ваше императорское высочество, прошу вас.

Виктор Павлович чуть склонил голову, после чего слуга вручил ему планшет, и куратор жандармерии принялся зачитывать сухой текст. Составлен документ был по всем бюрократическим правилам, и, если опустить канцелярщину, рассказывал о нападении в Москве на детей благородного сословия. Тот факт, что большинство у гимназии были совершеннолетними по возрасту и даже имели соответствующие документы, оказался опущен.

Присутствующие в зале люди слушали, сохраняя молчание. Но было заметно по лицам, что о самом инциденте они прекрасно осведомлены. Что неудивительно, на самом деле. Придворные в Кремле сидят, бумажки друг другу носят, слухи здесь должны со скоростью пожара распространяться. Тем более, когда дело касается такого вопиющего насилия, какого не случалось с обретения государыней прозвища Железная.

— Что ж, отличившихся нужно наградить, — произнесла государыня, едва великий князь завершил чтение доклада. — Калашников.

С левой части зала, куда я до сих пор не смотрел, выступил вперёд мой бывший одноклассник. Следом за ним потянулся и глава рода, но ему, естественно, полагалось молчать. Формально он мог вообще не присутствовать, но её императорское величество наверняка всех приглашала вместе с главами родов.

— Александр Николаевич, — заговорила Екатерина Юрьевна, разглядывая стоящего перед ней навытяжку здоровенного парня, — ты проявил себя героически. Прикрыл своих одноклассников, воспользовался сильной магией. Но главное — не струсил, не растерялся. Так как на службу ты ещё не поступил, я награждаю тебя медалью «За спасение».

От группки слуг Долгоруковых отделился один с небольшим ящичком на бархатной подушке. Подойдя к Калашникову, он чуть поклонился, и стоящая слева от трона Дарья Михайловна подошла ближе, чтобы надеть на шею Александра Николаевича медаль. Так-то её можно на китель пристегнуть, конечно, но сейчас, в момент дарения, она будет болтаться на шее.

— Служу Отечеству, государыня-матушка, — чётко ответил мой бывший одноклассник, щёлкнув каблуками.

Императрица улыбнулась.

— Вижу, что традиции Калашниковых не изменились, — довольным тоном произнесла она. — Смотрю на тебя, Александр, и сердце радуется. Ваше поколение будет держать на себе всю тяжесть защиты Российской империи. Служи ей и дальше на любом пути, какую бы службу ни выбрал. А чтобы тебе лучше запомнился этот день, скажи, чего бы ты хотел?