Усевшись с правой стороны, я дождался, когда Родионов сядет слева. Наконец, старший офицер устроился и заговорил.

— Иван Владимирович, произошедшее стало известно на самом верху. И было решено не только наградить вас медалью, но и предложить службу. Как вам в качестве наставника Ларионов Илья Григорьевич?

Хороший вопрос.

Как тебе, пацан, в качестве наставника личный целитель её императорского величества и всего правящего рода? Это то самое предложение, от которого не отказываются. И здесь даже не столь важно будет, обучит ли тебя действительно лично Илья Григорьевич, или ты будешь младшим заместителем десятого помощника.

— Полагаю, мне за это придётся сослужить её императорскому величеству некую службу, — чуть наклонил голову я.

Родионов кивнул и с самым беззаботным видом объявил:

— Вам будет необходимо изобразить фаворита наследницы престола. Итак, Иван Владимирович, ваш ответ?

Не забудьте нажать «Мне нравится»:)

Ну что, вот и она, та самая политика, ради которой меня удостаивают медали «За спасение». И плата соблазнительно выглядит, ведь кто в своём уме захочет отказываться от обучения у самого лучшего целителя страны? Сказано, разумеется, что это вещи не связанные между собой, но я же не первый день на свете живу, понимаю, что предложение комплексное, и отказаться от одного, но сохранить другое не получится.

Да, практики у Ларионова может быть поменьше, зато после такого наставничества меня с руками оторвёт любой госпиталь — ученик самого Григория Ильича — это престижно. Даже если не допустят до реальной работы, сам факт, что в вашем заведении перебирает бумажки ученик Ларионова — это знак качества. А престиж клиники потянет за собой более платёжеспособных клиентов. Это для простолюдинов медицинские услуги оплачиваются короной, благородные люди платят из собственного кармана.

С другой стороны, очевидно, что становиться пешкой в чужой игре — мало того что само по себе не слишком-то приятно, так ещё и опасно. Нет, будь я простым восемнадцатилетним юнцом, я бы уже пальцы резал, чтобы кровью подписаться. Но я-то не такой.

Если я только покажусь кому-то помехой на пути, придворные интриганы приложат все усилия, чтобы я исчез. И здесь не важно, как именно — от банального бретёра, который меня с гарантией укокошит, до компрометирующих слухов о распутном поведении.

В общем, ситуация неоднозначная и требует прояснения.

— Так, Платон Демьянович, — осадил я старшего офицера. — Давайте по порядку. Что значит «изобразить фаворита»? Что конкретно от меня потребуется?

Родионов хмыкнул, но ничуть не удивился моей реакции. Очевидно, он прекрасно уже знал, каков я, а потому не ожидал иного.

Я же бросил взгляд за окно, где моя матушка стояла в компании водителя жандарма и о чём-то с ним непринуждённо разговаривала. Судя по тому, как глаза Анастасии Александровны светились, параллельно она сканировала собеседника на наличие болезней или травм.

— Всё очень просто, Иван Владимирович, — заговорил Платон Демьянович. — Вы приходите на большой приём со всей семьёй, получаете награду. Её императорское величество спросит, не желаете ли вы поступить на обучение к Ларионову. Григорий Ильич уже стар, как вы знаете, а преемника до сих пор не выбрал. Учеников вроде вас у него одновременно целый штат. Ни для кого это новостью не станет, так что придворные отнесутся к вашему появлению при дворе совершенно безразлично. Вы будете для них всего лишь одним из многих на данном этапе.

Я кивнул, показывая, что внимательно слушаю. А сам при этом сканировал собеседника.

Когда видишь человека насквозь, соврать тебе могут только полные психопаты, но их можно поймать на отсутствии реакций в мозгу, которые отвечают за демонстрируемые эмоции. Так что сейчас Родионов соврать мне не сможет. Впрочем, учитывая, что он обязан видеть, как светятся мои глаза, открыто лгать он и не посмеет.

— Дальше вас сведут с царевной вместе, — продолжил рассказывать старший офицер. — Познакомитесь, поговорите, а потом станете сопровождать Дарью Михайловну в поездках и визитах. Разумеется, как ученик целителя, не более. Но в обществе все должны решить, что вы — её избранник.

— Погодите, — приподняв ладонь, остановил его я. — Но у неё же есть какой-то жених, наверное? Царевна — это не девица, там серьёзные фамилии в брачных договорах фигурируют.

Я конкретной личности не знал, никогда попросту не допускал мысли, что мне придётся с настолько важными людьми встречаться столь быстро. Если бы всё шло своим чередом, лет через двадцать всё равно бы оказался там, естественным путём. А теперь придётся перелопатить горы информации, чтобы выяснить, с кем можно говорить, а от кого бежать как от огня.

Ну и, разумеется, избранник для царевны — это не плотник Вася. Обязательно представитель серьёзной аристократической семьи. Наверняка ещё и из таких же Рюриковичей, как и сама Дарья Михайловна.

— Жених формально есть, — склонив голову, подтвердил Платон Демьянович. — Но его семья… Скажем так, эта помолвка должна быть разорвана. Формального повода для этого нет, и потому здесь на сцену выходите вы. Чтобы спровоцировать семейство жениха царевны на резкие шаги. А кроме того — через вас несомненно попытаются повлиять и на саму Дарью Михайловну. Ночная кукушка дневную перекукует, слышали такую поговорку? Вы человек при дворе будете новый, ни с кем формально не связанный, и подойти к вам обязательно попытаются.