Испуганная, я прижалась к поленьям, аккуратно сложенным во дворе. Притиснула ладонь ко рту, чтобы не закричать от ужасной картины потасовки, которая предстала перед моими глазами.

Кончилось всё стремительно.

Через пять минут Сидор оказался на земле на коленях. Черкасов вывернул ему руку за спину, а второй схватил Адашева за волосы, запрокинув ему голову. Угрожающе наклонился над Сидором, встав сапогом на его дорогой кафтан. Кирилл опасно упер лезвие его же кинжала в горло Адашева, да так сильно, что струйка крови потекла по шее мерзавца.

— А теперь сюда слухай, вымесок, — прохрипел Черкасов над Сидором. — Бабу эту я в обиду не дам. Она под моей защитой и никуда с тобой не пойдет. Смекнул? А если нет, то немедля тебе Судный день устрою.

Сидор заскрежетал зубами и, злобно оскалившись, огрызнулся:

— Ты че, опричник, пужать меня вздумал? Так не боюся я!

— А зря. Я ведь и сейчас тебя порешить могу, и ничего мне не будет. Скажу, что ты, собака, о государе нашем поганые слова говорил.

— Убери нож, вражина.

— Не враг я тебе, Адашев, — угрожающе произнес Кирилл, склоняясь к уху Сидора. — Но слова свои на ветер не бросаю. Еще раз подойдешь к Марфе, я на тебя государю доложу. Упекут тебя в темницу на веки вечные, за измену или еще за что. Найду на тебя какое черное дело, уж поверь мне.

Я сглотнула. И правда, ведь Черкасов был вхож к самому Ивану Васильевичу, и лично занимался изменниками и всякими подозрительными людьми, и точно мог устроить Сидору «сладкую» жизнь в застенке.

— Пусти уж! Понял я всё! — прохрипел в ответ Адашев.

Кирилл убрал нож и, отпустив этого бешеного негодяя, отступил на шаг.

— А теперь убирайся прочь, и по добру по здорову, пока я не передумал, — приказал Черкасов.

Тяжело поднявшись на ноги, Сидор сплюнул на землю кровью с разбитой губы и зло окинул меня взглядом. Я испуганно попятилась за высокою фигуру Кирилла. Потом Адашев перевел лютый взор на Черкасова, а потом снова на меня.

— Ещё свидимся, медовая, — прохрипел он, и его слова прозвучали как угроза.

Я похолодела, понимая, что он не собирался оставлять меня в покое, а только сейчас решил отступить, потому что заступник мой был сильнее его.

— Я тебя предупредил, Адашев, — процедил Кирилл. — Клянусь, в следующий раз живым тебя не отпущу.

Это, видимо, должно было угомонить Сидора, но я совсем не увидела во взоре Адашева покорности и понимания. Да и как можно было лютому зверю что-то запретить?

Я настороженно следила за тем, как Сидор дошёл до своего возка, что-то зло гаркнул вознице и залез внутрь. После того как возок с разъярённым Адашевым тронулся с места, я облегчённо выдохнула.

Оправляя свою одежду, Кирилл быстро подошёл ко мне.

— Я искал тебя, Марфа.

— Зачем? — спросила я тихо, так же развязывая платок и снова его одевая.

Этот дикарь Сидор едва не порвал его, когда тащил меня.

— Дак видел же тебя на рынке. Зачем ты сбегала от меня?

— Не хотела с тобой говорить, вот и сбежала, — тихо ответила я.

Я и сейчас не жаждала видеть ни Кирилла, ни уж тем более этого мерзавца Сидора. Но они оба как-то нашли меня, и теперь, видимо, решили сделать мою жизнь невыносимой.

— И зря сбежала. Я волновался за тебя, Марфа. Узнал, что тебя выгнали из усадьбы, и теперь ты не боярыня. Места себе не находил.

— Как ты узнал, где я?

— Не важно, — ответил он и вдруг протянул ко мне руку и снял с моей плеча грязный зеленый листочек, что прилип к моей одежде. — Я теперь в Новгороде обитаю. Царь всё семейство сюда пока перевез, ну и я при нем. Так что в Новгороде мы наверняка на несколько месяцев останемся.

— Понятно.

— Могу пособить тебе. Не дело тебе в этом трактире быть. Поехали со мной. Я дом небольшой снимаю. Там много места. И тебе, и деткам твоим хватит. Поживешь пока у меня, покуда не решишь, что дальше делать будешь.

— У тебя, Кирилл Юрьевич? Это совсем неудобно, да и денег у меня нет за постой тебе платить.

— Каких ещё денег, Марфа? Не нищий я, чай. Уж бабу с детями прокормлю, наверно. Поехали. Здесь тебе оставаться точно опасно. Этот бешеный вернуться может.

— Нет, это как-то неправильно, к тебе ехать, — пролепетала я, поднимая глаза на Черкасова.

Снова отметила тот самый горящий взгляд, которым он всегда смотрел на меня. И прекрасно знала, что надо быть полной дурой, чтобы ехать жить к мужчине, который был влюблён в тебя. Предчувствовала, что не к добру это будет.