Глаза у пташки округляются. Дёргается, порывисто втягивает воздух. Страх мелькает короткой вспышкой.

И меня это вырубает нахрен. Приятно. Сочно. Как будто мне под язык мёд плеснули – только этот мёд с острым перцем.

Обжигает, заводит.

– Вот так, пташка, – рычу тихо. – Нехер было меня доводить… Какого хуя!

Выдыхаю уже громче, когда мне в плечо смачно прилетает. Лопаткой. Сраной кухонной лопаткой!

– Я вооружена! – огрызается это чудо, как будто реально способна мне чем-то навредить.

– Сюда дай,– цежу, перехватывая основание.

Но нет. Девчонка держит, как последнюю святыню. Упёрлась. Пыхтит. Крепко. Мелкая, но пальцы как клещи. Бесит. Упрямая до невозможности.

Я спокойно могу вырвать – раз, и всё. Но знаю, что будет больно. А я… Я пока не на той грани.

Пока не хочу, чтобы она от боли визжала. Хочу, чтобы по другим причинам.

– Я не отдам! – пыхтит. – Пока мы нормально не поговорим! Потому что я тоже имею право решать!

– Кто сказал? – рычу, наклоняясь ближе. Челюсть сводит от ярости.

– О, если ты не знал, то отношения строят двое людей! Я понимаю, концепция согласия для тебя нова – но согласны должны быть оба!

Я привык приказывать. Я привык, что мир подстраивается. Что люди сгибаются, если я нажимаю сильнее.

А она… Эта рыжая, дерзкая заноза… Строит из себя равную. Смотрит в глаза. Не отводит взгляд. И не прогибается.

И самое мерзкое – меня это не просто бесит. Меня это штырит.

– Ты, значит, решать собралась? – ухмыляюсь хищно. – Нихера ты, пташка, в себя поверила.

Она делает шаг ближе, хотя упираться уже не может – я и так почти прижимаю её телом к столешнице.

Но взгляд твёрдый. Пальцы на ручке лопатки белые от напряжения.

– Да, – отвечает. – Собралась. Потому что я не вещь. И не трофей. И не развлечение на пару дней. Если хочешь меня – учись разговаривать. Учись считаться. Учись хотя бы иногда… Быть человеком.

Девчонка запрокидывает голову назад, ломает шею, чтоб встретить мой взгляд. Мелкая. Хрупкая.

А глазёны свои вылупила, будто меня боится и одновременно нарывается. Смотрит, как будто уже приручила зверя.

– Мне казалось, что я тебе нравлюсь, – дует губы.

– Член полапаешь, чтобы проверить насколько? – ухмыляюсь, рывком подаваясь ближе. – Бля.

Силиконовая лопатка снова врезается мне в плечо. Удар – хлипкий. Но не от боли скулы сводит – от дикого когтистого желания поставить девчонку на место.

– А если я тебе нравлюсь… – продолжает она. – Я не понимаю. Когда ты хоть что-то испытываешь к людям, ты хочешь их порадовать.

– Могу…

– У меня лопатка!

Она поднимает ладонь. Демонстрирует эту силиконовую хуйню, будто это граната. Угроза.

Ебучие авторитеты, с которыми я дела решаю, глотки друг другу перегрызают, чтобы получить от меня шанс.

Целые кланы, барыги, менты, воры, продажные твари – все, сука, ходят по лезвию, лишь бы меня не разозлить.

А она мне правила устанавливает.

– Порадовать, – напоминает она. – Вот я тебе готовила. И тебе нравилось. И мне было приятно, что я радую тебя.

– Тебе жрачки заказать? – выгибаю бровь.

– Можно. Для ужина. На котором мы будем мило общаться.

Я хуею. Вот думал сильнее нельзя меня довести, но девчонка прекрасно справляется.

У неё словно режим встроен. Выбешивать меня, выводить на эмоции. Делать то, что других бы поломал.

– Врач, походу, нужен тебе, – вздыхаю. – С каких пор я милым стал?

– У меня зрение очень хорошее, – дёргает плечиками. – Пытаюсь рассмотреть хоть что-то позитивное в тебе.

– Ты охуела, пташка.

– А по-другому с тобой и нельзя. В общем… Я не понимаю. Почему тебе сложно сделать хоть что-то хорошее для меня?

– И ебучая свиданка – это хорошее? – рявкаю. – Давай какую-то другую херню, а?

– Нет. Я хочу нормальный ужин в твоей компании. Свидание. Иначе… Иначе ничего не получится.

Стоит, блядь, такая вся уверенная. Прямо в глаза смотрит. Маленькая, хрупкая, но взгляд как у суки, что петлю накидывает – медленно, с лаской, чтоб я сам шею подставил.

Кипит всё. Гнев как масло на сковородке – прыгает, плюётся, прожигает кожу изнутри.

Хочется просто нахер девчонку домой отправить. Но вместо этого я другое произношу:

– Хуй с тобой, пташка. Будет тебе свиданка.