Шрифт:
Единственным источником раздражения оставалась мать. Майра Холт звонила раз в неделю с одним и тем же вопросом, завёрнутым в сладкую обёртку заботы.
— Ну как моя невестка? Цветёт? Когда же вы порадуете нас? Я уже присмотрела чудесные колыбельки в стиле ар-деко!
В один из таких звонков Лайам не выдержал.
— Мама, — его голос стал низким и опасным, каким он бывал только на переговорах при срыве сделки. — Вы хотели этот брак. Вы получили его. Вы получили свою аристократку с гербом. Не требуйте большего. Когда у меня появятся дети… Если они вообще появятся… Впрочем, неважно! Я решу это без ваших подсказок. Точка.
Майра, обиженная, повесила трубку. Но её настойчивость нашла другой выход. В следующий свой визит она, не найдя понимания у сына, устроила чаепитие с Элис.
Лайам, проходя мимо полуоткрытой двери гостиной, задержался, услышав голос матери.
— …ведь это так естественно, дорогая! Ребёнок скрепит ваш союз, даст вам настоящую цель! Лайам просто немного… упрям. Но ты же молодая, красивая девушка! Ты можешь его вдохновить!
Он заглянул внутрь. Элис сидела с прямой спиной, держа фарфоровую чашку. Её лицо было бесстрастной, вежливой маской.
Она выслушала многословную тираду свекрови, дала ей закончить, затем мягко, но недвусмысленно поставила чашку на блюдце. Звон был ясным, как удар маленького колокольчика.
— Ваши пожелания приняты к сведению, миссис Холт, — произнесла она ледяным, отточенным тоном, от которого, как показалось Лайаму, даже его темпераментная мать на секунду съёжилась. — Теперь, если позволите, у меня запланировано занятие.
Она вышла из гостиной, встретившись с ним взглядом в дверях. Ни тени смущения, ни намёка на расстройство. Только всё та же непроницаемая, ледяная ясность.
И в этот миг Лайам, к своему удивлению, почувствовал не раздражение, а искру чего-то нового — мимолётного, холодного уважения. Возможно, его тихая мышь обладала когтями. Просто до поры до времени она их прятала.
Глава 5
Он обнаружил, что его тихая жена — единственная, кто не хотела от него ничего. Это изменило всё
Так, в размеренном, почти монотонном ритме, текли недели, сложившиеся в полгода совместной, но раздельной жизни. Элис Вандерлин, теперь Холт, стала призраком в собственном доме. Она скользила по полированным мраморным полам бесшумно, словно не касаясь их поверхности. Её прогулки по саду, разбитому в строгом викторианском стиле, были неспешными и одинокими.
Иногда к ней приезжали подруги — такие же тихие, бесцветные девушки из её прежнего круга. Их встречи проходили за закрытыми дверями её личных апартаментов, и оттуда не доносилось ни смеха, ни оживлённых споров, лишь приглушённый, неразборчивый шёпот, похожий на шелест страниц в старой библиотеке.
Лайам видел её в основном за ужином, который они изредка, по негласному графику, делили в просторной столовой с видом на залив. Она сидела напротив, отрезая крошечные кусочки от еды, словно каждый из них нужно было взвесить и оценить. Её аппетит был птичьим, несущественным.
Он пытался заводить разговоры — о новостях, о погоде, о недавно купленной отцом картине. Она отвечала односложно, вежливо, но с таким окончательным видом, что любая тема умирала, едва родившись. Как только возникала возможность — обычно после десерта, который она часто игнорировала, — она мягко клала салфетку рядом с тарелкой, произносила:
— Если ты не против, я ухожу.
И исчезала, растворяясь в полумраке коридора.
К своим родителям она наведывалась редко, и каждый такой визит, как он замечал, оставлял на ней след почти физической усталости. Зато сэр Реджинальд и Лаура Вандерлин, окрылённые новым финансовым положением, открыли для себя новый вид спорта — выпрашивание средств у зятя.
Они не беспокоили Элис, понимая, что это бесперспективно. Вместо этого они с завидной регулярностью появлялись в его офисе в небоскрёбе в деловом квартале.
То им были нужны деньги на «достойную» свадьбу Фелиции, которая, по словам Лауры, «должна хоть немного компенсировать ту скромную церемонию, на которую вы с Элис согласились». То сэр Реджинальд, с важным видом разворачивая какой-то пожелтевший свиток, предлагал вложиться в «уникальный бизнес-проект» — сеть бутиков по продаже антикварных пуговиц и галантереи XVIII века.
А однажды они притащили с собой молодого человека в бархатном пиджаке, пятого кузена Элис, «гениального художника-абстракциониста, которого просто не оценивает закостенелый арт-рынок». Когда Лайам взглянул на «мазню», представлявшую собой хаотичные брызги краски на холсте, его терпение лопнуло.
— Уникальность, — сказал он холодно, отодвигая от себя фотографии работ, — измеряется не степенью родства, а талантом. Это не искусство, сэр Реджинальд. Это диагноз. И я не собираюсь финансировать чью-то терапию красками.