Шрифт:
— Ещё раз спрошу, — голос здоровяка был всё так же спокоен. — Кто ты такой и откуда знаешь Ингвара?
— Я… не… — слова давались с трудом, мысли путались. — Он сам… подошёл… спрашивал про… склад…
— Какой склад?
— Савельева… на Верфи…
Боль отступила — не исчезла, но стала терпимой. Он стоял на коленях, тяжело дыша, глядя в пол. Краем глаза видел ноги в тёмных ботинках, подол плаща, руки с длинными пальцами — руки убийцы.
— Склад Савельева, — красномордый задумался. — Тот, который обокрали три недели назад?
Семён кивнул. Не было сил врать, не было сил даже думать о вранье. Магия выжимала правду вместе с болью, вытаскивала её из самых глубин сознания. Все попытки сопротивляться ощущались как попытка защититься от удара мыльным пузырём.
— И что там было?
… Но что-то же есть, просто нужно сделать пузырь плотнее… он и так плотный… ещё…
— Не знаю… работал на… на Филина… он сказал взять ящик… я взял…
… Закрыться, нырнуть, затянуть мозг этой плёнкой…
— Где ящик сейчас?
… Всю силу, энергию эту… должна ведь быть от неё польза, хоть какая-то.
— В канале… я упал…
«Молодец», — прошептала Шиза где-то на грани сознания.
Красномордый молчал. Потом — шаги, и его лицо оказалось совсем близко, на расстоянии ладони. Серые глаза впились в Семёна, изучая, оценивая, взвешивая.
— Он не врёт, — констатировал маг. — Или врёт так хорошо, что я не вижу. Второе — маловероятно.
— Кончаем? — это Эльза, та самая женщина со стилетом.
— Пока нет. Он может пригодиться.
Семён почувствовал, как его хватают под руки, поднимают, ставят на ноги. Ноги не держали — подгибались, словно сделанные из желе.
— Этот Филин, — каменнолицый стоял прямо перед ним, — где его найти?
— Я…
— Не делай глупостей, ты уже проникся ведь? Хочешь испытать снова?
Семён не хотел. Очень, очень не хотел. Но выдать Филина… это был смертный приговор в любом случае. На Выборгской стороне стукачей не любили, это он усвоил крепко. Но…
— «Якорь», — выдавил он. — Здесь. Он здесь бывает. Или… или «Три карася» на Большой.
— Когда?
— По вечерам. Обычно по вечерам.
Красномордый кивнул — словно услышал именно то, что ожидал.
— Веди.
Семёна толкнули вперёд. Он споткнулся о чьё-то тело — молодой парень, одетый в рабочую блузу, с остекленевшими глазами и тёмными потёками из ушей — и едва не упал. Рука Эльзы вцепилась в его плечо, удержала, толкнула снова.
— Шевелись.
Они вышли через главный вход. Улица была пуста. Странно пустой для утра — никаких прохожих, никаких торговцев, никаких зевак. Словно кто-то невидимый провёл черту вокруг «Якоря», и все живые инстинктивно держались от неё подальше.
— Олег, — главный обратился к третьему члену группы, молодому мужчине с копной рыжих волос. — Останься. Проследи за телами. Мы скоро вернёмся.
Рыжий кивнул и скрылся внутри. Красномордый и Эльза повели Семёна по улице — один впереди, другая сзади. Идеальный конвой, никуда не денешься.
— Далеко? — спросил каменнолицый.
— Минут десять. Если… если срежем через дворы.
— Тогда срежем.
Они свернули в переулок — узкий, грязный, заваленный мусором. Типичный для Выборгской стороны. Семён шёл, стараясь выглядеть покорным и напуганным — что, в общем-то, было недалеко от истины. Вот прямо совсем рядом. Но мозг уже работал, перебирая варианты, ища возможность…
«Третий двор слева», — прошептала Шиза. «Заброшенный дом с провалившейся крышей. Там есть подвал, и в подвале — лаз в старую канализацию. Ты сможешь пройти. Они — нет».
— Как?
«Подожди. Смотри».
Они прошли первый двор. Второй. Впереди показался третий — арка, ведущая в замусоренное пространство между домами. Семён замедлил шаг, готовясь…
Вспышка, яркая даже при дневном свете. Следом звук, оглушительный грохот, словно кто-то разорвал небо пополам. И волна, невидимая, но ощутимая, прокатилась по переулку, швыряя мусор, разбивая стёкла в окнах.