Но даже если он неправ, он все еще мой босс, поэтому я опускаюсь на мягкую обивку кресла напротив него.

– Все в порядке, Уэйн?

Он складывает свои мясистые руки на своей бочкообразной груди, лишь частично скрытой дорогим костюмом, который на нем надет.

– Это ты скажи мне, Портер.

Он назвал меня по фамилии. Он никогда не называет меня по фамилии.

– Я в графике по кампании Клементе, – говорю я. – У меня будет макет к пятнице. К четвергу, если нужно. Я могу сделать на день раньше. Кому нужен сон?

И тогда он говорит нечто, что шокирует меня:

– Ты поделился кампанией Хендерсона.

– Я… Что?

Его кожа головы под поредевшими волосами розовеет.

– Ты показал нашу кампанию – всё – нашим конкурентам. Ты позволил им украсть ее у нас, подлый мудак.

Что? Мой рот открывается от изумления.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Я знаю, что это сделал ты, Блейк. – У него дергается челюсть. – Все, что я хочу знать, это кто был твоим контактом и сколько они тебе заплатили.

– Уэйн…

– Сколько, Портер?

– Уэйн. – Недоразумение – вот и все, что это такое. Я прочищаю горло. – Клянусь тебе, я бы никогда…

– Чушь собачья. – С этим четко произнесенным словом брызг его слюны попадает мне в лицо. – Ты уволен, Портер. Собирай свои вещи из кабинета и убирайся.

Что?

– Уэйн! – Я вскакиваю с места, мое сердце колотится, как отбойный молоток. – Ты не можешь всерьез думать, что я способен сделать такое с компанией – с тобой. Я не знаю, почему ты думаешь, что я бы…

– Я сказал, убирайся.

По его язвительной усмешке я понимаю, что это не какая–то сложная шутка. Никто не выпрыгнет из шкафа с праздничным тортом, чтобы поздравить меня с повышением. Он смертельно серьезен. Он хочет, чтобы я ушел. После десяти лет верной службы меня уволили. Вот так просто.

Холодный пот проступает у меня под мышками.

– Мы можем, пожалуйста, это обсудить?

– Убирайся. Вон. – Он берет трубку на своем столе, набирая номер на клавиатуре. – Я вызываю охрану, чтобы тебя вывели из здания.

Это действительно происходит. Я потерял не только повышение, но и работу. Что, черт возьми, происходит? Должно быть, это какое–то недоразумение.

– Ладно. – Я поднимаю руки в умиротворяющем жесте. – Я уйду, но… может, мы сможем обсудить это позже.

Выражение лица Уэйна говорит о том, что мы никогда больше этого не обсудим.

– Просто убирайся. И можешь забыть о выходном пособии после того, что ты устроил. Даже не думай подавать на пособие по безработице. Я привлеку тебя за воровство, кусок дерьма.

Я могу только качать головой, не в силах подобрать слов в ответ.

Хотя сейчас шесть вечера, практически все еще в офисе, и все они только что слышали каждое слово о том, что произошло. Я прохожу мимо стола Стейси по пути на выход, и снова она не смотрит на меня.

– Стейси, – говорю я.

– Прости, Блейк, – бормочет она, не отрывая глаз от экрана компьютера. – Я ничем не могу помочь.

Так, значит, вот как все обстоит. Что ж, к черту их всех. Я найду работу в десять раз лучше этой.

Я совершаю путь позора обратно в свой кабинет, пока мои коллеги гудят обо мне в десяти футах отсюда. Чад Пикеринг будет счастливее всех – он думал, что повышение до вице–президента досталось бы ему, если бы не я. Но он будет не единственным, кто празднует.

Что я могу сказать? Если хочешь преуспеть, придется нажить несколько врагов.

Когда я возвращаюсь в кабинет, свой кабинет, я понимаю, что почти ничего не смогу забрать с собой. Лишь фото Кристы в рамке. Ручку, которую мне купил дед в подарок на выпускной – он так гордился, что я стал первым в нашей семье, кто окончил колледж.

И, конечно, я могу забрать табличку с надписью «Блейк Портер, Вице–президент». Она больше никому здесь не нужна.

Импульсивно я хватаю табличку со стола и швыряю ее в стену с такой силой, что краска покрывается вмятиной. Табличка падает на пол, разломившись пополам. В офисе воцаряется полная тишина – все наблюдают за моим маленьким представлением. И пусть! Пусть смотрят. По крайней мере, я не сломал руку, ударив кулаком в стену, как тот придурок Крейг Силвертон, когда провалил дело Робертса.