— Как всегда, — говорю я.

Это правда. Мы живем здесь чудесной жизнью. У нас маленькая дочка—ангелочек. Итан может работать дома почти каждый день и не ездить на работу в город. Всё, что нам нужно было сделать, чтобы попасть сюда, — это убрать с дороги нескольких человек.

Сразу после выходных, проведённых в этом доме, я позвонила Джуди и сказала, что мы очень заинтересованы в покупке этого поместья. Я уговорила её показать его нам до того, как оно будет официально выставлено на продажу, и мы сразу же сделали предложение. Мы не торговались. Мы заплатили запрашиваемую цену, ни пенни меньше.

В конце концов, у нас была причина не хотеть, чтобы люди ходили туда—сюда по дому. У нас была причина не дать Джуди обнаружить потайные отсеки и превратить дом в место преступления. У нас была особая причина не пускать её в сад.

И теперь он наш. Дом нашей мечты. Не знаю, как я могла не хотеть здесь жить.

— Как поживает фасолинка? — спрашивает меня Итан.

Я инстинктивно кладу правую руку на живот. Несколько недель назад я узнала, что у Делайлы будет маленький братик или сестренка. Мы оба в восторге от этого. В конце концов, как заметил Итан, нам нужно заполнить еще четыре спальни. Доктор Хейл потратила этот дом впустую, живя здесь в полном одиночестве. Мы найдем ему достойное применение.

— Фасолинка в порядке, — говорю я ему.

Он улыбается мне. — Рад это слышать.

Делайла нашла ещё один цветок, чтобы принести мне. Но из—за своего нетерпения она на этот раз падает сильнее и не может так же быстро подняться. Она сидит на траве, вытянув перед собой пухлые ножки, и плачет, пока её лицо не становится ярко—красным.

— О нет! — вскрикиваю я, и мой материнский инстинкт даёт о себе знать. — Дай я её возьму.

— Нет. — Итан сжимает моё плечо. — Отдохни, мамочка. Я возьму ее.

Я улыбаюсь и делаю еще глоток чая со льдом, пока мой муж бежит в сад, чтобы успокоить нашу дочь. Он так хорошо с ней справляется. Он милый и терпеливый, и умеет ее рассмешить. Хотя, честно говоря, рассмешить годовалого ребенка несложно. Достаточно уронить печенье на пол.

Конечно же, не прошло и минуты, как Итан снова заставил Делайлу смеяться и радоваться. Он посадил её к себе на плечи и катает по саду, а она хихикает от восторга.

Я смотрю, как мокасины Итана топчут клочок травы, который начал отрастать всего восемь месяцев назад. Целый год мы с тревогой наблюдали за этим клочком. Трава в остальной части сада была такой пышной и зелёной, но там ничего не росло.

Я поискала информацию. Я сказала Итану, что после того, как мертвое тело закапывают в землю, рост растений прекращается примерно на год, но потом он возобновляется даже лучше, чем раньше. И не похоже, что кто—то собирался взглянуть на этот клочок земли, где ничего не могло расти, и узнать, что под ним похоронено тело Люка Штрауса.

Выкопать ему могилу было труднее, чем убить его. Итан позаботился и о том, и о другом — я никогда не находила его более сексуальным. Люк сопротивлялся, но не так сильно, как я ожидала. Я увидела обречённый взгляд в его глазах за несколько секунд до того, как Итан перерезал ему горло. И теперь, когда его нет, он воссоединился со своей драгоценной Адриенной, если вы верите в такие вещи.

К счастью, спустя два года на том месте, где мы его похоронили, снова выросла трава. Его тело будет служить удобрением ещё долгие годы. Как и тело Эдварда Джеймисона, похороненное в нескольких метрах от него.

Итан машет мне из сада. Я так сильно его люблю. Я никогда не думала, что смогу снова полюбить после того, что сделал со мной Коди. Но вот я здесь. Замужем за замечательным человеком. И у нас есть общий секрет, который свяжет нас на всю оставшуюся жизнь. Мы оба унесем этот секрет с собой в могилу.

По крайней мере, я.

Иногда я думаю об Итане. Он нервничает, когда люди заходят в наш сад. Он так переживал из—за травы, что я уже думала, что он вот—вот сорвётся. Если бы кто—то подошёл и начал задавать вопросы, я не знаю, как бы он себя повёл.

Надеюсь, этого никогда не случится. Но если вдруг, я готова взять ситуацию под контроль.

В конце концов, моя мама всегда говорила, что два человека могут сохранить тайну, только если один из них мёртв.

Конец.