– И я буду здесь все время, – добавляет мама.

Я смотрю на них обеих. Не вижу способа отказаться, поэтому киваю.

– Итак, Адди... – Темные глаза детектива Спрэг изучают мое лицо. Она из тех женщин, которые, кажется, видят ложь насквозь даже лучше, чем моя учительница в четвертом классе. – Я здесь потому, что твоя учительница математики, Ева Беннетт, исчезла где–то между прошлой ночью и этим утром.

В горле пересохло, как в пустыне Сахара, которую мы, кстати, проходили в прошлом месяце.

– О. Что с ней случилось?

– Ну, мы не знаем, – терпеливо говорит детектив. – Но во время расследования ее исчезновения мы обнаружили, что у вас было несколько стычек с миссис Беннетт.

Я чувствую взгляд матери, не знавшей об этом повороте событий. Я не совсем уверена, что сказать, особенно при матери.

«Все отрицай».

– Эм, – говорю я, – ну, у меня были трудности с предметом, так что у нас, очевидно, не было теплых отношений, но мы не были врагами или что–то такое.

Губы Спрэг слегка дергаются.

– Нет, я не утверждаю, что вы враги. Но она сказала директору, что поймала тебя, когда ты подглядывала возле ее дома две ночи назад.

«Все отрицай».

– Это неправда. Я не подглядывала за ней. Я была дома всю ночь.

– Верно, детектив, – говорит мама. – Я была с ней в четверг вечером. Она никуда не выходила.

– То есть она не была вне поля вашего зрения всю ночь?

Мама колеблется.

– Ну, ей шестнадцать. Я не считаю нужным нянчиться с ней постоянно. В какой–то момент она была у себя в комнате...

– Так возможно, она могла выйти?

Мама смотрит на меня, потом снова на детектива.

– Полагаю, это возможно, да.

– И еще... – Спрэг лезет в карман плаща и достает сложенный листок из тетради. Она протягивает его мне. – Ты писала это миссис Беннетт?

Мама заглядывает через мое плечо, читая бумагу. У меня подкашиваются колени, когда я читаю злые каракули. Нет. О нет.

Этого не может быть.

«Я бы хотела выцарапать тебе глаза, а потом засыпать пустые глазницы горячими углями. Я бы хотела воткнуть тебе ручку прямо в горло...»

Мама закрывает рот рукой.

– Адди!

– Ты это писала? – наседает детектив.

Нет смысла врать. Мама знает мой почерк, так что она знает, что это писала я.

– Да, – признаю я. – Но это не... В смысле, я это писала, но не миссис Беннетт.

Брови Спрэг взлетают вверх.

– Кому ты ее писала?

– Я ее никому не писала, – говорю я. – Это было... это было задание по английскому.

Я вспоминаю, как писала это письмо, когда так злилась на Кензи за то, что она украла мою одежду из спортивного шкафчика. А потом Натаниэль дал мне задание написать ей письмо, выражая свой гнев. Я ничего из этого не имела в виду. Я просто была... драматичной. Я пыталась произвести на него впечатление.

– Задание? – недоверчиво говорит мама. Детектив Спрэг не говорит того же, но я вижу по лицу, что она всерьез размышляет об этом.

– Ага, типа... – Я чешу локоть. – Я должна была написать письмо кому–то, на кого я злюсь. Но я никому его не отдавала. Это было не настоящее письмо.

– Задание. – Спрэг хмурится. – Тогда... другие дети получали такое же задание? Если я спрошу их, они вспомнят?

– Нет, это было только для меня.

Детектив странно смотрит на меня, но не расспрашивает дальше. Не знаю, хорошо это или плохо.

– Итак, мне нужно спросить тебя, Адди, – говорит детектив Спрэг, – где ты была прошлой ночью?

– Дома, – быстро говорю я.

Она смотрит на маму.

– И вы тоже были здесь?

Щеки мамы розовеют.

– Я медсестра, и у меня была ночная смена прошлой ночью.

Эта складка между бровями мамы, которая появляется, когда она волнуется, превратилась в глубокую морщину. Она так часто смотрит на меня в последнее время.

– Так... – Спрэг теперь обращается к маме. – Вы ездили на работу на своей машине?

Мама хмурится в замешательстве.

– Да.

– А у вас есть другая машина?

– У нас... – Мама смотрит на дверь в гараж. – В гараже машина моего покойного мужа. Но ей никто не пользуется.

Она говорит, что бережет машину отца для меня, хотя на самом деле просто не хочет избавляться от его вещей. Бьюсь об заклад, сейчас она жалеет, что не избавилась.

– Значит, у тебя был доступ к машине прошлой ночью? – спрашивает меня Спрэг.

Прежде чем я успеваю ответить, мама вмешивается: