Первый порыв — быкануть. Спросить, не до хрена ли родни у нас перебывало за эти два дня по случаю моего возвращения? Но… Ветровы — не родня.

— Подожди… Ветровы?

Оборачиваюсь, смотрю сквозь окна на участок по соседству. Между нашими дворами — два фундаментальных забора, поэтому, само собой, ничего не видно.

— Ветровы же давно тут не живут.

— Уже живут. Там такая Санта-Барбара… — понижает голос до шёпота мама.

Но вошедший в гостиную отец умудрился её услышать и мягко одёргивает:

— Танюш, это не очень корректно.

— Да я же ничего такого не сказала! — смущённо вспыхивает мама.

— Так почему они вернулись? И Катя тоже с ними? — допытываюсь я уже у отца.

— Ну вернулись и вернулись. И да, дочь с ними. И сын тоже.

— Какой ещё сын? — охреневаю я.

Четыре года назад Ветровых тут было только трое. Катя и её родители. Потом те развелись, покинули этот дом. Он всё это время пустовал. А теперь, выходит, родители Кати сошлись? Завели ещё одного ребёнка? Мда…

— Так нам позвать Ветровых на ужин? — вновь спрашивает мама.

Пожимаю плечами. Хрен его знает, хочу я этого или нет.

Отец выходит на террасу, отвечая на телефонный звонок. Мама провожает его взглядом.

— И что там за Санта-Барбара, мам? — подгоняю её. Вижу, что она хочет рассказать.

— Да Гена, оказывается, жил на две семьи. Маша об этом узнала, и они развелись. А потом та, другая женщина, умерла. И он сошёлся снова с Машей. И его внебрачный сын тоже теперь с ними. Руслан, кажется. А самое ужасное, что Руслан старше Кати. Значит, Гена и та женщина были вместе ещё до появления Маши.

Мама рассказывает шёпотом, поглядывая на отцовскую спину за панорамной дверью.

Присвистываю. Вот это дядя Гена учудил!..

— Но я тебе, естественно, ничего не говорила, — подытоживает мама и тянется к своему телефону. — Ладно, наберу Маше. Надо же с соседями как-то начинать общаться снова. Раньше мы всё-таки дружили.

Да, наши родители дружили. А вот мы с Катей нет.

Она была довольно нелюдимой. Мы учились в разных школах, Катя посещала то ли коррекционную, то ли частную. За глаза я называл её тупицей.

Нуу… Малолетние захеры какие-то были. Или меня просто задевало, что она никогда не смеялась над моими шутками и не считала меня охренительным.

Остальные считали. Одноклассники, друзья, а позже и девчонки.

В шестнадцать ко мне стойко приклеилось прозвище «Мистер Совершенство». А Катя смотрела на меня, как на пустое место.

Родители всё время зудели: «Почему Катю не пригласишь искупаться в бассейне? Почему не позвал Катю на днюшку? По-соседски!» Навязывали мне эту Катю, как могли. А потом она испарилась. Вся её семья испарилась…

Вполуха слушаю, как мама щебечет по телефону.

— Да… В восемь очень удобно… Ага… Успею испечь утку… Отлично, Машуль.

Перемещаюсь к лестнице, почему-то хромая ещё сильнее. Поднимаюсь наверх.

— В восемь придут в гости наши соседи! — выкрикивает мама, оповещая об этом то ли меня, то ли папу.

Ничего не ответив, заруливаю в свою комнату и подхожу к окну. Вот отсюда прекрасно видно участок Ветровых. И придомовую территорию, и крыльцо, и большие подвесные качели на нём. На качелях сидит девушка. С такого расстояния невозможно разглядеть её лицо или подробности фигуры. Я просто вижу длинные светлые волосы, выглядывающие из-под капюшона, который закрывает пол-лица. Девушка что-то держит в руках.

Отхожу от окна. У меня где-то был бинокль…

Шарю в ящиках письменного стола и на полках над ним. Проверяю тумбочку у кровати.

Ооо, нашёл!

Возвращаюсь к окну. Настроив бинокль, рассматриваю через него девушку. По-прежнему не видно её лица из-за объёмного капюшона куртки. Но сердце подсказывает — это она, Катя.

На её коленях книга. Изящные пальчики перелистывают страницу.

Опускаю бинокль ниже, на её ноги. Катя в синих джинсах и мягких тапочках с кошачьими мордами.

Тихо угораю. Не знаю, почему, но меня её нынешний образ очень веселит. А ещё то, что я в свои почти двадцать лет подглядываю за девчонкой через бинокль. И ладно бы шарил по окнам её спальни…

Внезапно из дома Ветровых кто-то выходит. Какой-то парень, примерно мой ровесник. Проходя за спиной Кати, срывает с её головы капюшон. Она вздрагивает всем телом и оборачивается.

Кажется, они с этим парнем обмениваются «любезностями», а потом Катя опять надевает капюшон и уходит в книгу.