— Сейчас увидим, — ответил я и принялся за работу.

Да, основные блоки были сделаны, но соединять их на холоде — то еще удовольствие. Руки мерзли, точность нарушалась, приходилось переделывать, но в конце концов всё соединилось в одну стройную систему, которая после активации превратилась в… Не знаю, можно ли это было назвать созданием. Рот у него был, как были и глаза, но если в отношении Мити я был уверен, то этот артефакт свободой воли не обладал, а значит, созданием считаться не мог. Работал исключительно по заданной программе, куда включалось как время работы, так и люди, на которых он не должен был нападать. В спокойном состоянии этот артефакт больше всего напоминал огромный камень, полупогруженный в землю, но при появлении нарушителя он должен был резко увеличиться в размерах, его глаза зажигались красным светом, а если нарушитель не ретировался сразу, то оказывался в зубах артефакта, из которых выбраться без прямого моего приказа не смог бы. Отдельным контуром блокировалась магия, поэтому попавший в западню маг терял возможность использовать свои навыки.

Проверить действенность пока возможности не было, так что я больше полагался на Митю, чем на эту страхолюдину. Сделал еще четырех, объединив их в одну сеть и завязав на себя, чтобы получать от них сигнал в случае опасности. Но Митю попросил ночами дежурить, пока не узнаем, насколько эта система будет эффективной.

Ушло у меня на это всё добрых два с половиной дня. Наташа уверяла, что всё должно сработать как надо. Но как в этом убедиться без проверки? Следующей попытки убить Софию никто не предпринимал, хотя она очень старалась. Все, с кем она контактировала, уже наверняка не единожды желали ей провалиться хоть куда-нибудь. При близком общении Антошина супруга оказалась совершенно невыносимой, так что желание кузена заменить супругу я бы даже понял, если бы выбор оказался не в пользу Наташиной сестры.

К сожалению, держать ее постоянно под замком было нельзя — она не пленница, но я уже не мог дождаться возвращения Валерона, чтобы отправиться в поездку и передать Софию на руки её брату. После чего могли быть варианты.

Но княгиня Воронова приехала раньше.

Прибыла княгиня сразу после обеда и находилась в состоянии крайнего раздражения. Вряд ли это случилось потому, что она не успела к нам на трапезу. Скорее, не привыкла моя родственница к столь дальним переездам в столь неудобном транспорте. Поначалу ехала она на поезде, потом пересела на сани, которые уже не скользили легко по снегу, а затыкались на каждой рытвине. Обычно в такое время путешествовать по дорогам никто не хотел, только по острой необходимости, которая и накрыла княгиню.

— Собирайся, — скомандовала она Софии, как только последняя пришла в гостиную, куда проводили княгиню.

Обстановка княгиню не заинтересовала. Но это вовсе не говорило о том, что она никогда не бывала в доме главнюка Черного Солнца, ныне покойного. Княгиню вообще мало что интересовало, кроме ее самой. До прихода Софии со мной и Наташей она обменялась только приветствием и наотрез отказалась от чая. Я невольно задумался, не боится ли она отравления. А если так — не зря ли я что-то пробовал у нее в доме.

— Я в гостях у дорогого кузена, — на редкость сладким, прямо-таки приторным тоном пропела Антошина супруга. — У них здесь столько всего интересного. И людям надо помогать, которых Петр мужественно вывел из зоны. Разве я могу их с Наташей оставить в такой трудный момент? Это будет не по-родственному.

Княгиню от злости перекосило.

— София! — рявкнула она. — Не беспокоишься о своей репутации, подумай о репутации семьи!

— Мария Алексеевна, почему это я должна думать о том, от чего уже ничего не осталось? Вы начали, ваш любимый внук продолжил. И ладно бы он проделывал все шито-крыто, так нет, о его развлечениях уже полстолицы знает. А вторая половина если не знает, то только потому, что он ей неинтересен.

— София, что ты несешь? — возопила княгиня, картинно хватаясь за голову. — Как только твой язык повернулся сказать такое?

— А вы думали, я молчать буду? Ваш внук собрался со мной разводиться. Растратил всё мое приданое, своих денег у него вовек не было, и сейчас хочет выставить меня из моего же дома. Не бывать этому! Я завещание написала на брата. Антон не получит ни копейки от меня.

Про завещание она приврала. Я ей уже несколько раз напоминал, но она всё сомневалась, опасаясь, что, если сделает такую глупость, то убьют еще быстрее. Возможно, она была права, я понятия не имел, какие у них там отношения в семье.

— Софочка, радость моя, зачем же выносить сор из избы, — внезапно медово запела уже княгиня. — Поругались вы с Антошей, ну всякое бывает. Зачем было устраивать из этого трагедию и поощрять возникновение глупых слухов? Как будто не понимаешь, мы одна семья, и удар по Антону рикошетом отлетает в тебя.

— Антон не считает меня своей семьей.

— С чего ты взяла, глупенькая?

С чего это взяла София, услышать мне не довелось, потому что в гостиной появился Маренин, поздоровался с княгиней (на что она ответила невнятным бормотанием себе под нос, больше похожим на проклятие, чем на приветствие), извинился и сказал, что срочно требуется мое присутствие.

Уходил я даже с некоторым сожалением. В чем-то Антошина супруга была права: нам не хватает развлекательных мероприятий. А здесь, на моих глазах, разворачивалось прекрасное цирковое представление, разыгрываемое двумя небесталанными актрисами. Когда еще будет возможность приобщиться к прекрасному?

Но дела есть дела, поэтому я извинился и ушел с Марениным. Как оказалось, княгиня была не единственным приехавшим к нам человеком, сейчас меня ждал курьер от отчима. Выглядел он измотанным, невыспавшимся и несколько дерганным.