Помогает мне устроиться на стуле, наливает вино — не спеша, аккуратно. Я наблюдаю за его движениями: за тем, как напрягаются мышцы под футболкой, как сосредоточенно он ставит бокал передо мной, как поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

– За нас, - произносит, поднимая свой бокал.
– За то, что мы есть друг у друга. И за то, что однажды сможем делать так каждый день. Без страха. Без секретов. Я люблю тебя.

– За нас, - повторяю я, и мы чокаемся.
– Я люблю тебя.

Делаю глоток — вино сладкое, с лёгкой кислинкой. Макс садится напротив, смотрит на меня, и в его глазах отражается всё, что он не говорит вслух: любовь, тревога, надежда, решимость.

– Это всё решится, и мы поженимся. Я хочу видеть тебя рядом каждый день.
– Говорит, наглаживая большим пальцем мою ладонь.

– Это ты мне так предложение делаешь?
– Мурлыкаю, не переставая тонуть в его глазах.

– Ну что за предложение без кольца? Когда я его действительно сделаю, оно будет не как у всех. Оно будет особенным.
– Целует костяшки пальцев.

– К тебе поедем?
– Прикусываю губу, хлопая глазами.

– Ты превратилась в нимфоманку.
– Он смеётся, но в то же время встаёт со стула и протягивает мне руку.

– Я превратилась в Максоманку.
– Хмыкаю, вкладывая свою ладонь в его.
– Испортил, расхлёбывай.
– Издеваюсь.

– С удовольствием...

Глава 31. Киндер-сюрприз

Месяц спустя...

Ульяна.

– Макс...
– Срывается с губ, когда он входит сзади, наматывая мои волосы на кулак.

Дыхание перехватывает — одновременно от остроты ощущения и от того, насколько это всё… по-настоящему. Не нежно и осторожно, а жарко, властно, безоговорочно. Его губы касаются моего затылка, потом — шеи, зубы слегка прикусывают кожу за ухом. Я выгибаюсь навстречу, цепляюсь пальцами за край стола.

– Ты такая… - шепчет хрипло, и его голос вибрирует где-то у самой кожи.
– Такая моя. Вся. До последнего вздоха.

Его свободная рука скользит по моему боку, поднимается выше, останавливается на груди. Я слышу, как он шумно выдыхает, будто ему физически больно сдерживаться.

– Не дразни меня, - предупреждает низким голосом.
– Сегодня я не в настроении играть в джентльмена.

Внутри всё сжимается от предвкушения. Разворачиваюсь в его руках — медленно, нарочито медленно — и встречаюсь с его взглядом. В глазах Макса — буря: страсть, желание, но и что-то ещё. Что-то более глубокое, почти отчаянное.

– А если я хочу, чтобы ты не играл в джентельмена?
– произношу тихо, почти беззвучно.
– Возьми меня так, как чувствуешь.

Он замирает на мгновение — всего на долю секунды, — а потом резко притягивает меня к себе. Больше никаких предупреждений, никаких полунамёков. Только губы на моих губах, руки на моём теле, его дыхание, смешивающееся с моим.

Макс разворачивает меня лицом к столу, слегка надавливает на спину, заставляя опереться ладонями о гладкую поверхность. Я чувствую его рядом — горячее, напряжённое тело, учащённое дыхание. Он проводит губами вдоль позвоночника, целует каждый позвонок, спускается ниже, пока я не начинаю задыхаться от этих мучительно нежных прикосновений.

– Уля… - выдыхает, и в этом звуке — вся его боль, вся его любовь, вся его решимость.
– Я не смогу остановиться. Не сегодня.

– И не надо, - отвечаю, поворачивая голову, чтобы поймать его взгляд.
– Не останавливайся.

Он резко вдыхает, сжимает мои бёдра. На секунду всё замирает — время, дыхание, биение сердца. А потом мир взрывается: его движения становятся резче, увереннее, он ведёт нас обоих туда, где нет места страхам и угрозам, где есть только мы и эта обжигающая, всепоглощающая близость.

Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям целиком. Каждый его вздох, каждое прикосновение, каждый толчок — как обещание. Обещание, что мы справимся. Что мы будем вместе, несмотря ни на что.

– Моя. Только моя. И никто, слышишь, никто этого не изменит.

Я выгибаюсь сильнее, прижимаюсь к нему, отвечаю движением на движение. Всё остальное теряет смысл. Есть только он, его сила, его страсть, его любовь. И в этот момент я точно знаю: ради этого стоит рискнуть всем. Ради нас.