— И всё? — в моём голосе было столько разочарования, что Луиза рассмеялась.

— Есть фамилии очень серьёзных шишек из различных министерств. Но меня заинтересовали контакты Татищева с канцлером Шуйским. Оказывается, Василий Петрович уже давно принял вассальные обязательства перед князем и выполняет его поручения как… — девушка защёлкала пальцами, подбирая нужно слово, — как заместитель по особо важным делам в Оренбурге. Граф вроде бы и не состоит на официальной службе, но имеет влияние на губернатора, директора Департамента полиции, на прочую мелочь.

— Татищев — Слуга Шуйского? — я был поражён. — Но как такое могло произойти? Где граф, а где сам канцлер?

— Из переписки я смогла понять, что Шуйский контролирует жену графа Веру Анатольевну, проживающую в Москве вместе с дочерями и сыном, потому что постоянно упоминает их в переписке. Вроде сигнала «сиди и не рыпайся, и тогда твои близкие останутся живы». Обычная практика брать в заложники родственников. Так мне показалось. Можешь потом своё мнение составить.

Я кивнул. Графиня Татищева имела волю и смелость покинуть мужа из-за его измен и занятий чёрной магией, о чём с удовольствием и волнением судачил весь город. У Василия Петровича даже прозвище имелось: Магистр. Да, мне «посчастливилось» узнать, какие ритуалы происходят в подвале графского особняка, и снова попасть в такую ситуацию не горю желанием.

— Шуйский, Трубецкой, Лыков, — я задумчиво простучал пальцами по рулю. — Знаешь, что их связывает? Только не лезь в Общеимперскую Сеть, хитренькая!

Луиза усмехнулась, задумалась на какое-то время и выдала вполне рабочую версию:

— Семибоярщина?

— Молодец, купи себе пирожное, — улыбнулся я. — Эта компания дружит очень давно, их многочисленные родственники сидят на ключевых постах в министерствах, и только политическая воля императора не даёт канцлеру обложить его полностью своими людьми. У Романовых тоже есть многочисленные союзники. Кушать все хотят.

— Ты хочешь сказать, Шуйский замышляет переворот? — в глазах Луизы исчезли изумрудные всполохи.

— Ходят устойчивые слухи, что его интересуют все Источники, питаемые Оком Ра. Отец тоже иногда обмолвливался на этот счёт, — я кинул взгляд на дом Углицких. Плохо, если Семён не собирается никуда. Не пойду же к нему в гости с претензиями. А если Семён — совсем другой человек? — Не знаю, как это связано со сменой власти, но тенденция нехорошая.

— Слухи — это не доказательства.

— Отцу я верю, пусть он и показывает иногда свою торгашескую натуру: соврать, где нужно, приправив толикой правды, — честно признался я. — Теперь картинка начинает складываться. Дружинины уже почти двести лет пестуют Стихию Огня, подаренную нам Оком Ра. За такой срок артефакт набрал приличную силу, и Шуйский не может не знать об этом. Ты не задумывалась, почему мой батя со своими союзниками занялся проектом «Ангел»?

— Он как-то объяснил мне, что этот проект имеет только одну цель: защитить от посягательств старой аристократии все активы промышленников и торговцев. Урал и Западная Сибирь являются лакомым кусочком для высокородных.

— Всё правильно. Грядёт великий передел, — рассеянно ответил я, потому что заметил выходящего из дома парня в кожаной куртке, очень похожего на Семёна. Издалека трудно было понять, он ли это. — Сколько таких «ангелов», как ты, сейчас спит?

— Я не знаю, Миша, — покачала головой Луиза. — У меня одна задача: защитить тебя. И я выполню её любой ценой. О, идёт наш голубок!

— Это точно он?

— Да.

— Ну, хоть камень с души упал, — вздохнул я.

— Ты так переживаешь за ту девушку? Мне показалось, Лиза вполне счастлива, и твоё появление на горизонте только расстроит её.

— Дело не в её чувствах, — я продолжал следить за Семёном. Тот залез в красный «Адлер» и медленно поехал по асфальтированной дорожке. Створки ворот распахнулись и мягко покачнулись, когда сработали демпферы. — Я боялся повторения твоей истории, которая только подтверждает мои мысли. Гончарские — те ещё ублюдки.

— Среди дворян и купцов тоже хватает дерьма, знаешь ли, — возразила Луиза, но я ничего ей на это не ответил. Зачем спорить об очевидном?

Углицкий вывел тачку на дорогу, и я не стал дожидаться, когда он умчится по своим делам. Дважды нажал на клаксон, оглашая улицу короткими резкими сигналами. «Адлер» прижался к тротуару и остановился, мигнув стоп-сигналами. Семён вылез из машины и недоумевающе уставился на «Вихря». Я снова просигналил, подзывая ухажёра Лизы.

Когда он приблизился, я приспустил стекло и как можно дружелюбнее спросил:

— Семён Углицкий, если не ошибаюсь?

— Он самый, сударь, — не скрывая настороженности, ответил парень. — С кем имею честь?

— Не узнал? — улыбнулся я. Неужели кому-то безразлична моя физиономия?

— Нет, простите, — пожал плечами Семён.

— Я — Михаил Дружинин.

На некоторое время повисла тишина. Лицо Углицкого сначала окаменело, потом пошло красными пятнами, но тут же вернулось в первоначальное состояние.

— Ах, вот как… — только и смог сказать он. — Чем обязан?