К сожалению, высших было не так много по сравнению с остальными, и, несмотря на свое могущество, они не спешили уходить. Впрочем, зачем? Сила у них есть, и чем дольше они проводят времени тут, в измерении, тем сильнее становятся, делясь излишками силы со своими прихлебателями, создавая полноценные легионы. А когда они достигают огромного могущества, эти самые легионы падают как пепел на голову населенным мирам, и тогда никто не успевал этому помешать. Правда, с каждым тысячелетием таких высших становилось все больше и больше, и Аркис чувствовал всеми своими нитями, что в скором времени это выльется в огромную войну. Единственная причина, почему это не случилось пока еще, это расстояние. В этом измерении добраться от одного выводка демонов до другого было очень, очень сложно. А еще для этого нужно было тратить энергию, очень много энергии. Ходили слухи, что само измерение, что демоны считали домом, ничто иное, как тюрьма, созданная Творцом, но сам Аркис не верил в это. Для тюрьмы тут было слишком много щелей. Так что, скорее всего, это просто насмешка мироздания, только и всего.

Приблизившись к щели, демон попытался сунуть щупальце на ту сторону. Но упругая ткань пространства завибрировала, и по ней пробежали светлые искорки. Торопливо отдернув нить, демон завибрировал всей своей сутью. Нужно найти носителя, достойного носителя, и как можно быстрее, пока остальные выводки не прорвались в мир и не завоевали его. Вот только как? Несколько идей у Аркиса было, теперь осталось их применить и посмотреть на результат.

Подплыв поближе, демон настроился на нужную волну и начал выпускать в сторону щели еле заметные волны. Он найдет себе носителя, так или иначе найдет!

— Ваше благородие, может быть, ещё кофе?

Признаться, тут у меня начал подёргиваться глаз. Слишком много кофеина для одного дня, вот прямо слишком. Но… вкусно ведь! Вроде бы готовится всё это дело из одних и тех же зёрен, с одним и тем же молоком, но у Гриши напиток получался совершенно другим. Особенным каким-то, что ли? То ли талант у него, то ли рука лёгкая, а то ли играет роль внимательность к мелочам… А может быть, и всё сразу?

— Давай, — кивнул я. — Только не очень крепкий.

— Конечно, ваше благородие.

Признаюсь честно, бармен запал мне в душу. Григорий. Лет сорока, с небольшой залысиной и глазами, как у скучающего сторожевого пса. Спокойный настолько, насколько это вообще возможно, как будто бы ему в этом мире всё совершенно понятно и ищет он в нём только покоя, умиротворения и слияния с бесконечно-вечным.

Официанты — совершенно другое дело. Молодые, шебутные и смешливые. Наблюдая за ними, я понимал, что ребята без жалости и почём зря расплёскивают энергию. Много суеты, очень много лишних движений, концентрации ноль, но… почему-то это не бесило, а даже наоборот — радовало. Я будто бы наблюдал за милыми пушистыми щенками, которые возятся в коробке.

Атмосфера в зале была рабочая, но при этом торжественная. Персонал предвкушал открытие даже больше, чем я. Ребята приводили в порядок столы, двигали стулья и протирали пыль даже в самых неожиданных местах. Всего-то несколько часов коллективной уборки, и от былого запустения не осталось и следа.

— Куда по помытому?! — это уборщица Клавдия Петровна погналась с тряпкой за одним из официантиков.

Да-а-а-а…

Трактир оживал прямо на глазах. С кухни тоже доносился приглушённый грохот — команда Натановой вовсю включилась в подготовку к открытию. Иногда сквозь шум прорывался властный голос самой шефиньи, и тогда грохот становился чуть тише и… организованней, что ли?

Я же сидел за столиком, ждал соискателей на должность бухгалтера и просто-напросто смаковал момент.

— Ваше благородие, — подошёл ко мне Вася Лом. — Там это… ну, — мужик кивнул в сторону кухни и шмыгнул носом. — Скандал какой-то назревает.

— Скандал? — не понял я.

— Игоревне продукты привезли, а она чем-то недовольна. Орёт. Ругается.

— Ну-у-у-у, — протянул я. — Рабочий момент, по всей видимости.

— Мне проследить?

— Зачем?

— А вдруг что?

— Проследи, — улыбнулся я. Посмотрел Лому вслед, а затем и сам решил глянуть, что там за скандал такой.

— Ты что, падла такая?! — голос Надежды Игоревны я услышал, стоило мне лишь открыть дверь на кухню. — Ты думаешь, я вырезку от глазного мускула не отличу?!

— Но это же вырезка, правда…

— Кривда! Давай я тебе кусочек отрежу, а ты попробуешь разжевать, а?! Заодно желваки себе накачаешь, как у племенного осла!

На полу возле приёмки стояли коробки с продуктами, а рядом с ними мужик в грязной куртке, который эти самые продукты и привёз. Высоченный, зараза, метра под два ростом. И оттого куда потешней было наблюдать за тем, как его отчитывает наша яростная пигалица.

— Выкормыш рыночный! Кого помладше обмани!

— Слушайте, я…

— А это?! — Натанова схватила рыбину и ловким движением раздвинула жабры. — Нюхай!

— Не буду я ничего нюхать!

— Конечно не будешь, потому что это тухлятина! Забирай всё к чёртовой матери и вези новое! За это тебе здесь никто не заплатит, идиотов нет!

— Слушайте, у нас с вами договор. Товар кондиционный, хороший, и я не понимаю, почему я вдруг должен…

— Сверни этот договор в трубочку, а потом засунь его себе в задницу!