— Он ворует твою жизнь, Альба.

— Ну, я не знаю…

— Я спросил, какой твой любимый цвет и что тебя больше всего пугает,

ты сказала: фиолетовый и мои слабости.

Это же ты, Альба. Я знаю свою сестру.

— Он сфотографировал нас на мобильник. Его мама увидела фото. Оно стало известно многим.

— Да, он тебя обманул. Ты доверяла ему. А он всему свету рассказал то, что должно оставаться между любовниками, и положил телефон на видное место. Тебе следовало бы потребовать процент с продаж книги.

Утром я наткнулась на гнездо куропатки, в котором насчитала двенадцать яиц. Во время нашей последней встречи орнитолог как раз упоминал об исключительной фертильности куропаток.

— А другие были?

— Нет, был только этот.

— Поэт?

— Да, поэт.

Прощаясь, медсестра напоминает, чтобы я сдала кровь, когда в следующий раз окажусь в Рейкьявике.

Он позвонил, сказал, что находится поблизости и может заехать.

Бросив куртку на диван, он положил на кухонный стол два апельсина и две шоколадки. Мы сели, между нами лежал черновик его дипломной работы, и я сказала: лучше бы переставить этот параграф сюда. Он потянулся за ручкой на столе, задел меня и извинился. Этот параграф больше подходит сюда, повторила я.

Он смотрит на меня.

Я смотрю на него.

Мне знаком этот взгляд.

Я знаю, что он значит.

Я и хотела, и не хотела.

Мы ничего не говорим, и он встает и быстро оглядывается, будто изучает квартиру, где какая комната, и оценивает расстояния. Я тоже встаю и следую за ним к двери спальни. Мысленно возвращаясь назад, думаю, что, может, первой встала я, а потом он, что к двери пошла я, а он за мной. Но закрыл ее за нами он.

Потом он спрашивает, какой мой любимый цвет и какой зверь меня больше всех пугает.

Я отвечаю: фиолетовый и человек. Тогда он признался мне, что пишет стихи.

В следующий раз мы встречаемся у него, и я говорю: больше я с тобой видеться не буду.

Он снимает жилье вместе с другом, который у своей девушки, и окна занавешены, кровать разобрана, а в комнате темно и не хватает воздуха.

Говорю ему: это неразумно.

Он снимает одежду.

Говорю, что ему ничего нельзя требовать от меня и что ему вполне можно молчать.

Он целует меня.

После чего я говорю, что нам нужно это прекратить.

Это ни к чему не ведет.

Потом он вдруг объявляется на машине своей мамы и произносит: я подумал, что мы могли бы кое-что сделать вместе.

Я смотрю на него: это слишком рискованно.

Он улыбается мне.

Сажусь в машину, и мы едем куда глаза глядят, и он говорит, что у него в багажнике палатка и спальные мешки.

Я помню ухабистый отрезок пути.

Я лежу на лугу, а он срывает веточки вереска с моего свитера.

Впереди вся ночь.

Сообща мы собрали палатку, складываем ее, бросаем в багажник и покупаем кофе на заправке на обратном пути.

Когда мы стояли у прилавка, он гладил меня рукой по спине.

Я говорю: не здесь.

Тогда он снова проводит рукой по моей спине и произносит: я на тебе женюсь.

Он спрашивает, можно ли ему переехать ко мне.

Я говорю: нет, мы не пара.

Тебе нельзя влюбляться в меня.

Я роняю фразу, а он роняет руку.

Я так и знал, говорит он.

Он приходит ко мне и плачет.

Я готовлю ему тосты, прежде чем он уходит.

Он звонит и говорит, что хотел услышать мой голос.