— Что конкретно?

— Я рассказал ему, что на работе ты, сама того не желая, оказалась втянутой в неприятности и пытаешься навести в своей жизни порядок.

Убавляю огонь под кастрюлей с супом и прокручиваю в голове слова «сама того не желая».

— Твоей маме тоже нравились молоденькие.

— Да, ты ведь на шесть лет младше ее?

Папа пропускает вопрос мимо ушей.

— Она дважды от меня уходила. В обоих случаях к более молодым актерам.

— Ты уже рассказывал, папа. Знаю, что для тебя это было непросто.

— В театре у нее воздыхателей имелось хоть пруд пруди.

Он колеблется.

— Разве недостаточно просто отозвать заявку из Исследовательского центра? Обязательно бросать и преподавание? Отказываться от надежного места работы?

— Я так решила.

— И чем ты планируешь заниматься?

— Ну, люди же меняют работу, папа. Вот и я решила поменять.

— Так я и сказал Хлинюру.

— И что же ты ему сказал?

— Что ты устала объясняться с людьми.

Я издаю смешок.

— Мы с ним пришли к согласию, что людям слишком много приходится объясняться с окружающими, раздавать советы и наставлять друг друга на путь истинный. Не только языковеды исправляют грамматические ошибки, но и геологи истолковывают сдвиги и разломы, а метеорологи вещают об экстремальных погодных условиях.

Выключив конфорку под кастрюлей с супом, открываю кран и наполняю стакан водой.

— Мы с Хлинюром пришли к выводу, что люди не созданы для того, чтобы вести себя разумно. И что никто не поступает всегда так, как было бы лучше.

На просторах интернета я обнаружила информацию о том, что в прежние времена на континенте сельский дом стоял в окружении трех садов: позади дома, со стороны кухни, располагался огород, перед домом — розовый сад, а чуть поодаль — декоративный сад с деревьями и дорожками. Я даже нашла изображение розы сорта «Шекспир», которую у меня, возможно, получится выращивать в будущем.

Из отходов древесины, оставленных мне плотником, я смастерила несколько ящиков для разведения овощей и уже посеяла морковь, салат и посадила как белокочанную, так и цветную капусту. Кроме того, у меня появилась декоративная клумба с синими фиалками на южной стороне дома, и я даже посадила одно вьющееся растение, которое, по словам продавщицы из магазина «Садовод», прекрасно смотрелось бы на внешней стене спальни. (Она, однако, предупредила, чтобы я не питала особых надежд.) А еще мне достался куст красной смородины от коллеги моей сестры со станции переливания крови. Ей пришлось избавиться от него, чтобы освободить в саду место для джакузи. Это та же коллега, что подарила мне две осины, посаженные ее мужем, которые ей не нравились. Смородиновый куст потихоньку набирает силу, и я подумываю, что следующим летом можно было бы посадить и другие сорта ягод возле каменной ограды. Даньель выказал большой интерес к выращиванию овощей и на листе бумаги изобразил огород, разделенный на участки, надписав, какие сорта следовало бы высаживать на каждом из них. Так что у меня в планах со временем увеличить огород, добавив туда дополнительные грядки. (Нужно, однако, учитывать, что Даньель родом из страны, где лимоны размерами не уступают дыням, поэтому мне пришлось разъяснить ему границы того, на что можно рассчитывать в наших широтах.)

Будь у нас теплица, мы могли бы выращивать и другие сорта и устроить овощной рынок в городке, — как-то сказал он.

К букету цветов, который я получила от коллег, когда прочитала свою последнюю лекцию, прилагается открытка с репродукцией «Едоков картофеля» Ван Гога.

Свет меняется день ото дня, и теперь светло до полуночи.

Я выглядываю в окно, вижу на небе три красные полоски, и мне в голову приходят слова «пропитанное кровью небо».

На проводе моя сестра, которая сообщает, что у нее обеденный перерыв. Она интересуется, что происходит.

— Папа говорит, что ты уволилась из университета.

— Уволилась.

— И что ты отозвала заявку из Исследовательского центра?

— Отозвала.

— А это было спонтанное решение?

— Нет, я думала об этом уже давно.

— А как давно?

— Несколько месяцев.

— Значит, если я правильно понимаю, тебе снится мама и картофельное поле и ты покупаешь участок земли, на котором ничего не растет, чтобы посадить там лес. Затем продаешь квартиру на Ойдарстрайти, переезжаешь на эту обдуваемую всеми ветрами каменистую пустошь и увольняешься с работы?

— Мне захотелось что-то поменять.

— Тебе захотелось что-то поменять?

Она повторяет мою реплику и, как я чувствую, взвешивает, чем ей ответить.

— Ты могла бы переселиться туда и дважды в неделю приезжать в университет, чтобы читать лекции. Могла бы ночевать у папы в комнате возле прихожей.

— Я по-прежнему вычитываю рукописи.

— А ты работаешь на себя? Или на ООО «Слова»?

— На ООО «Слова».

Я на пару секунд задумываюсь.

— А еще преподаю.

— Беженцам?

— Да, беженцам.

— В качестве волонтера?

— Да, в качестве волонтера. Еще я занята в кое-каких проектах, — добавляю я.

Вспоминаю о том, например, что так и не вышла из состава комиссии по именам.

Беседуя с сестрой, я листаю рубрику объявлений в «Вестнике фермера» в поисках газонокосилки. В памяти всплывает объявление о продаже газонокосилки, которое я видела на пробковой доске в пекарне, но не записала номер. Учитывая, насколько каменист мой участок, я размышляю, что мне, вероятно, потребуется косилка с дисковыми стальными ножами.