— Как я и предполагал, Сара сделала вид, что ничего не знает ни о каком крике, когда я поднял эту тему.

Узнав о моем намерении переехать в угодье, Бетти спросила, входит ли в мои планы проводить целый день в молчании.

— Погоди-ка, ты что же, собираешься целый день молчать? Или ты будешь общаться с птицами? С куропатками?

Она подозревала, что в моем одиноком существовании компанию мне в основном будет составлять радио, — и я действительно слушаю радио, когда готовлю еду. Вчера произошло нечто странное: программа, которую я слушала, прервалась, и из приемника раздался треск, похожий на тот, что издавала радиола, когда я проезжала мимо горы. Потом в эфир неожиданно прорвалось «Радио Апокалипсис», которое я не слышала уже некоторое время. Меня охватила злость, но, прежде чем я успела выключить приемник, из него раздался мужской голос, известивший, что в Эдеме существовало два дерева: древо жизни и древо познания добра и зла.

— Человеку следовало оставаться под кроной древа жизни и не приближаться к другому древу, — вещал голос.

Когда я рассказала Бетти о христианской радиостанции, которая нежданно-негаданно возникла в эфире, пока я нарезала лук, и зазвучали отрывки об Эдеме из Первой книги Моисея [23] , сестра спросила, на каком языке разговаривали в райском саду. «Разве это в основном не был монолог Бога? А пара что-нибудь говорила?» — осведомилась тогда Бетти.

Проезжая мимо пансиона у подножия горы, я, по-моему, еще ни разу не видела там туристов или какие-то другие машины, кроме хозяйской.

Внезапно в голове вспыхивает фраза Даньеля, произнесенная, когда мы поехали взглянуть на останки выбросившегося на мель кита:

— У вас выбрасывает на берег не только китов, но и людей.

На дворе тринадцатое мая, и после бесснежной зимы ночью с неба хлопьями валит снег. Когда я просыпаюсь, гора вся белая, до самых склонов, и стерты все ориентиры: исчезли впадины и низины, а под снежным покрывалом больше не видать моих березок.

Мастер заканчивает закреплять последние листы гофрированного железа и в полдень спускается с крыши, без шапки, с заснеженными волосами и белоснежной мантией на плечах.

— Весенний снег, — изрекает он.

Я наблюдаю, как струйки воды стекают у него с волос на шею.

— Вы без перчаток? — спрашиваю я.

Он садится у стола в кухне, достает свой ланч-бокс и интересуется, есть ли у меня кофе.

Я набираю в чайник воды и включаю его.

Стук молотка продолжается до самого вечера, словно соревнуясь с непрекращающимся снегопадом.

Складывая свои инструменты, мастер говорит:

— Спасибо, что одолжили перчатки.

Теперь у меня новая крыша.

Я просыпаюсь среди ночи и вспоминаю обрывок сна, а вернее, слово, которое прозвучало в нем: nipp — «вот-вот». Пару мгновений размышляю об этимологии выражения vera a nippinu, которое используется, чтобы сказать, что что-то вот-вот случится.

— Ты единственный человек из тех, с кем я знакома, которому снятся рандомные слова, — говорит моя сестра.

Снегопад закончился, и встает солнце — оранжевая полоса вдоль линии горизонта, похожая на сияющий ореол, над которым нависает огромное небо цвета льда.

Я бросаю взгляд на часы — времени 3:30, и у меня в мозгу всплывает словосочетание «звенящая тишина». Я укутываюсь в одеяло, а когда просыпаюсь снова, опять идет снег, и высоко в небе быстро проплывают похожие на обрезки марли, полупрозрачные облачка.

Поскольку я человек свободной профессии, то могу работать в часы, которые для меня наиболее комфортны, и, разумеется, мне не нужно с утра пораньше вырывать себя из постели.

Я обуваю сапоги, надеваю шапку и вспахиваю картофельное поле.

Потом беру ящик с семенами и высаживаю белесые, покрытые морщинками побеги в ямки, которые заполняю горсткой земли. Я размышляю, что каждое растеньице дает от десяти до двенадцати картофелин.

Стоя посреди поля, слышу тарахтение квадроцикла, и вскоре возле дома возникает мой сосед, а следом за ним — собака со свешивающимся из пасти языком. Пока я сажаю в землю картофель, Аульвюр держится на некотором отдалении и разглагольствует о погоде, которую теперь вообще не понять.

— Все сбилось с привычного, — говорит он. — Зимой снега не дождешься, зато хлещет дождь, все заливает водой и сходят оползни. Потом три месяца держится сухота, когда с неба не падает ни капли, ну а в мае валит снег — и это в самый пик ягнения. В середине января на дворе было плюс пятнадцать, а теперь, в разгар мая, на термометре полтора градуса тепла.

Он жалуется, что несколько овец сгинуло во время снежной бури, и качает головой.

— То, чего не должно бы происходить, повторяется из года в год.