Домой я прилетела за пятнадцать минут:

— Наташ, одевайся.

— Хорошо, мам. — Дочка отвечает словно робот. Никаких эмоций. Её словно выключили, как же меня это бесит! Уроды, что же вы сотворили! Что же вы последнее забираете у детей и родителей? Последние крохи… Ненавижу, ненавижу!

Позвонила Максу, попросила принять этих парней в участке пожёстче, он пообещал сделать всё по максимуму, но без членовредительства.

Что же Наташа никак не идёт? Пришлось разуваться и идти в комнату дочери. А она сидит на диване, смотрит в подсвеченный аквариум и не шевелится, и только слёзы текут по щекам. У меня даже сердце едва не прихватило, а ведь собиралась её сгоряча поторопить. Вместо этого села рядом с ней, обняла и принялась гладить её по голове. Так мы просидели, наверное, с полчаса. Эх, теперь ещё до участка полчаса идти. Итого эти уроды там уже час прохлаждаться будут к нашему приходу. Как же земля носит всех этих мошенников, террористов, маньяков и прочих уродов? Ведь для них нет ничего святого!

Иногда прямо хочется спросить у Бога, зачем он создал таких людей? Почему они вообще существуют, не умирая в корчах от собственной гадости внутри? Впрочем, на риторические вопросы не отвечает никто, даже боги.

— Наташенька, надо собираться. К нам в отделение привезли хулиганов, которые набросились на пикет против хосписа. Надо с ними поговорить, выяснить, зачем они на людей напали.

— Хорошо, мам. — Всё так же ответила Наташа и стала одеваться, не показав ни малейшего признака заинтересованности или эмоций. Словно робот, словно кукла. Была у меня в детстве такая, её наклоняешь, она говорит: «Мама», вот и Наташка ведёт себя словно та кукла. Может не надо было ей ничего говорить? Нет, надо! Иначе бы она этим мошенникам верила!

Я даже взяла такси, чтобы доехать до участка, но машина не произвела на дочку никакого впечатления, а ведь раньше ей всегда нравилось кататься на машине. Но видимо, не теперь. И тем удивительнее был для меня прозвучавший от неё вопрос:

— Мама, а что эти дяди сделали? — дочка с любопытством смотрела на избитых парней за решёткой. Я так давно не видела на её лице эмоций, и мне хотелось плясать от радости, но слова сами вырвались из горла:

— Они защищали тот хоспис, где над тобой ставили опыты!

— Мама, но там не ставят опыты, там нас ангел лечил!

Опять она начала мне про это говорить. Почему? Ведь я же ей всё объяснила. Что ж, пойдём по второму кругу. И как бы не хотелось быть сдержанной, но присутствующие рядом два моральных урода распаляли меня и не давали сдерживаться злости:

— Ну да, конечно! — я что-то ещё говорила, дочка опять говорила всё то же про ангела, его лечение, эти уроды скалились из-за решётки, а мне хотелось их в этот момент убить! Никогда такого не испытывала. Естественно приходилось себя сдерживать. Ну почему, почему у дочки проявились эмоции только при этих гадах? Почему именно здесь и сейчас? Почему она так упорно пытается отстоять то, что их там лечили ангельским светом? У меня уже нет никаких моральных сил её переубеждать… И единственные, на кого это сейчас можно сделать сидят к счастью тут:

— И что вы молчите, уроды? Как прикрывать лабораторию с детьми подопытными, так силы хватило, а как отвечать за свои поступки перед этими же детьми, так языки в задницу засунули?

Хотелось услышать в ответ любые гадости, чтобы выплеснуть в ответ раздражение, да даже простого возражения и то хватит! И он естественно принялся отвечать, но отвечал мне спокойно, словно разговаривает с собакой, которую надо успокоить:

— Вы неправы. — Это единственное из его речи, что я не пропустила мимо ушей, потому что смотрела на дочку. Та смотрела на него и с каждым его словом глаза её распахивались всё сильнее и наконец она прошептала:

— Ангел?

— Так вот ты кто! — Я обрадовалась просто невероятно! И поспешила просветить дежурного, стоящего рядом: — Сидоренко, мы поймали главного афериста! — Ну а после этого не могла не поинтересоваться у этого горе-целителя: — Что же ты себя не вылечишь, а, ангел Дима? Или силёнок сверхъестественных не хватает?

— Почему не хватает? Хватает, но только я бы с большей пользой потратил их на детей, а не на вашу злобную истерику.

Вот ведь гад какой! Истеричку из меня делает! А кто над нашими детьми опыты ставил, кто их обманывал своими «ангельскими» возможностями и лечением?

— Сядешь ты у меня на всю катушку, уж я постараюсь тебе обеспечить максимальный срок, а там ещё и на зоне сладкую жизнь устрою! Будешь знать, скотина, как над детьми опыты ставить!

— Мама, он не ставил опыты, он нас лечил! — тут же вступилась за него дочка и тут меня накрыло.

— Замолчи, ты ничего не понимаешь! Знаешь, сколько я видела таких аферистов? Магов, кудесников, потомственных колдунов и прочих гадов? А этот вообще ангел! Только что-то сам себя вылечить не может!

Где его хвалёное ангельское лечение? Я ещё о чем-то с ним спорила, что-то доказывала этому самоуверенному мальцу, угрожала, пока не открылась дверь и не появился явный ФСБшник, он махнул своими корочками и тут же потребовал отпустить задержанных. Естественно я его послала. И тут начало выясняться, что этот «ангел Дима» до кучи ещё и герой России, которого вот-вот наградят. Вот интересно, федералы чем думают, когда сочиняют свои небылицы? Откуда они эту ересь берут? А этот аферист вообще распоясался и давай городить, что мы все будем клянчить у него, чтобы он нас всех лечил. Да я с ним на одном поле нужду справлять не буду! Ну а потом он естественно начал нас хаять, что его избили. А на что он надеялся после своих выкрутасов, что ему это всё безнаказанно с рук сойдёт?

Естественно ФСБшник зацепился за слова и начал требовать запись с камер, я из-за этого глянула на Сидоренко и тот едва заметным кивком подтвердил, что камеры не работали. Хотела уже выдохнуть, и повернулась, чтобы отвести туда этого настырного федерала, как дочь вырвалась у меня из рук и бросилась к камере.

А оттуда этот гад высунул руки и обхватил ими мою дочь за голову. В этот момент моё сердце пропустила удар, потому что я подумала, что он ей сейчас свернёт шею, но его руки внезапно засветились несильным светом, но тут точно дело не в фонариках… А когда руки светиться перестали, Наташка повернулась ко мне, улыбаясь, и сказала: