Переварить крупное ядро было слишком сложно и рискованно, и лучше это делать уже пройдя несколько успешных Поглощений. Так поступали опытные Охотники уже выше Седьмого круга. Было, правда, еще одно правило, которое вывели их предки: не использовать в Поглощении ядра слишком агрессивных существ. Чем агрессивнее Кровь существа – тем меньше шансов пережить Поглощение.

Род Ксорха был, пожалуй, единственным исключением из этого правила: скорп был умеренно-агрессивным насекомым, но и они рисковали лишь потому, что предки не оставили выбора. Столетиями в их крови уже была кровь скорпа и использовать другие ядра было смерти подобно.

Эта мысль навела его на решение. Да, мальчишка его раздражал. Сильно. Особенно когда он был поменьше, то одним своим присутствием сбивал весь настрой и желание Ксорха. А тут Айра сама предлагает ему возможность избавиться от ее сына. Тем более, ни про размеры, ни про остальное зура не знала. Этого он ей не рассказывал. А значит…значит он не рискует. Никто не узнает от чего умер мальчишка.

Пальцы тут же нащупали самое старое и опасное ядро. Мелкие Ксорх отмел сразу, мало ли…вдруг выживет.

А вот это…Опаснее ядра у него не было.

Чёрное. Вокруг него плавилось само пространство, пуская лёгкие искажения. Силуэт паука почти стёрся на чёрном ядре. Где его предки добыли – Ксорх не знал, но ему объяснял ещё дед, что самыми опасными являются ядра паука. Почему – он не знал.

Впрочем, он взял в руку и второе ядро – многоножки. Не менее опасное. Решение он принял просто: какое из ядер тяжелее, в том и больше Крови насекомого, и тем оно опаснее.

Перевесило паучье ядро.

Ядро многоножки отправилось обратно в тайник – хранилище.

Что ж, Айра, – подумал он, – ты хотела ядро для сына? Ты его получишь. Самое лучшее ядро из тех, что у меня имеются.

Это неожиданно привело его в хорошее настроение. Смерть мальчишки – лишь вопрос времени. На Испытании у него бы сохранялся маленький шанс выжить, сейчас – нет. Скорее всего, Айра какое-то время погорюет, потоскует, но винить ей, кроме самой себя, будет некого.

Ксорх поднялся. Он всё решил.

Понемногу Зур”дах вместе со стариком доковыляли до нужного им круга жилищ; зуры занимали третью его часть, остальное – другие гоблины. Им выделили ту часть круга, которая ближе всего примыкала к изгоям и Окраинам и которую не жалко для такой прослойки племени, как они.

Каждый круг отделялся друг от друга расстоянием в сорок-пятьдесят шагов, создавая некую буферную зону. Чтобы изгои точно не заходили дальше положенного.

Драмар довел мальчишку практически до круга зур. Под конец идти стало гораздо легче. Только грудь болела при каждом вдохе – следствие удара Саркха.

– Всё, малец, шуруй дальше сам. Этот засранец еще долго тебя трогать не будет.

Ну да, – подумал Зур”дах, – пока у Саркха не заживет нога.

Без него остальные дети Охотников к нему не лезли никогда.

– Хорошо, – кивнул гоблиненок и шагнул в сторону жилищ.

Вдруг его остановил голос Драмара:

– Стой…кое-что забыл…

Старик протянул ему ладонь, в которой, слегка шевелясь, лежала угольница.

Точно! Забыл…

Вот только радости от обладания этим редким насекомым уже не было. Внутри царило равнодушие. Впрочем, угольницу он, конечно же, взял и спрятал в кармане рукава.

Старик махнул ему рукой на прощание и потопал, тяжело опираясь на постоянно клацающий посох. Он исчез в следующем круге, круге изгоев – тех, у кого даже нормального жилья не было, даже маленькой норы-пещерки в полу; они спали прямо так, на полу, укрывшись лохмотьями.

Через десяток мгновений Зур”дах двинулся к зурам. В родной круг.

Пару десятков шагов – и вот уже впереди виднелся шалаш его матери. Но прежде…Он должен миновать жилища других зур.

Тихо и осторожно Зур”дах пробирался между шалашами и просто каменными постройками высотой с его рост.

И всё равно, несмотря на осторожность, его заметили другие зуры и вперили в него пристальные, недружелюбные взгляды.

Зоркие, твари.

Сидели женщины на корточках, каждая возле своего жилища и, как обычно, курили свернутые в пучки дурманящие травы – дурная привычка, от которой его остерегала мать.