«На латыни? Ты что, медик?»

«Вроде того… Людей лечу», — я невольно улыбаюсь.

«Погоди. Я тебя узнала! Ты же этот… Феномен. Ох**ть…»

Надеюсь, автограф она не попросит. Я поднимаюсь, выглядываю в коридор, где через проломленную стену между высоток виден разрушенный пригород и кусочек горизонта. На шоссе заметно неторопливое движение. Несколько танков при поддержке мотопехоты собираются заходить в город. Противник отошёл. Начинается зачистка западных окраин от тех, кто не успел уползти. Ну, значит, и нам теперь туда.

«А ты только бандерлогов мочишь?» — любопытничает девушка.

«Просто ем».

«Говорят, это у тебя что-то личное… Типа месть. Да? Вроде семью твою убили… Такое, да?»

«Нет…»

«Девушку?»

«Да не убили у меня никого…»

Я надеюсь, что это реакция на стресс. Но, кажется, она просто любит поболтать.

«Не хочешь — не говори», — чуть обижается Агния. Наверное, думала, что найдёт в моём лице более словоохотливого собеседника.

«Говорю же… Я просто ем. Это моя работа. Или… Способ существования, — я бросаю оценивающий взгляд на существо в кресле. — Нам пора идти. Попробуй встать».

Агния упирается руками в подлокотники, приподнимается. Она пока не уверена, что сможет справиться со своей новой биоформой. Осторожно опирается на хвост, но ещё держась руками за кресло, балансирует, выпрямляется.

«Забавно… Словно идёшь на спине… Которая ниже жопы».

Стягивая за собой по полу палас и куски оборванных обоев, она выползает за мной в коридор, прихватывается за косяк, боясь потерять равновесие.

«Я раньше хотела на восточные танцы записаться…»

«Ценная информация. Попробуй быстрее. Нам лучше убраться до подхода войск».

Лестничные пролёты даются прощё, хотя она по-прежнему почти не отпускает перила. Мы спускаемся вниз, пересекаем холл, усыпанный сверкающими кусочками разбитых зеркал. Толстая змеиная кожа, усиленная роговыми чешуйками, скользит прямо по ним без какого либо ущерба. Пыльный воздух наполняется солнечными бликами, играет лучиками цветного света.

«А кто там? Наши? Или не наши?»

«Наши».

«Тогда почему?…»

Я ловлю её непонимающий взгляд.

«Это всего лишь люди. Они могут быть недостаточно подготовлены или плохо проинформированы. Могут нервничать. Кто-то случайно выстрелит, я буду вынужден защищаться… Когда включаются рефлексы, я превращаюсь просто в…»

«Да видела я. На видосах. Страшно, п***ец. Но круто! А вообще так и надо с макаками этими! Скакали они… Доскакались теперь! Кастрюли, е**ные…»

«Так неправильно говорить. Во-первых, это тоже всего лишь люди. Во-вторых, ненависть — это эмоция. Эмоции тратят энергию. А нам не надо тратить энергию. Надо просто есть».

Она не дослушивает меня.

«Да какие они люди?! Они знаешь, что с братаном моим сделали?! В подвал забрали и пытали там. Потом выкинули мёртвого. Мы когда тело нашли… А он весь изрезанный. С него с живого кожу ножом снимали, прикинь! П***расы… Решили, с*ка, что он из ополчения. А у него просто штаны и куртка были типа военные. Не было других вещей. Достал такие и ходил… А сам он студентом был просто. У*бки… Мочить их, б**дь, всех надо! Если бы могла, я бы их живьём на части прям расп***расила…»

Я вижу, как резко переменилась моя Галатея. Кулаки сжаты. Вены на висках вздулись. Под кожей крутятся нити ризомы, прорастают сквозь волосяные луковицы, приводя в движение всю её чёрную гриву, будто превращая в клубок тонких извивающихся змей.

Да, она может. Теперь может… Ещё несколько секунд и вспышка гнева быстро сходит на нет. Не обнаружив вокруг подходящей добычи, ризома подавляет агрессию. Агния облегчённо вздыхает.

«Это странно… Раньше, когда я вспоминала весь этот ужас, то каждый раз плакала. А сейчас… Злость и вдруг… Пустота».

«Это нормально. Я же говорил… Гнев, ненависть и страх — это спутники слабости. Они несут в себе разрушение и хаос. А я — спокойствие, порядок и силу. И ты теперь тоже».

Она долго и молча смотрит прямо в мои глаза.

«Где же ты был все эти восемь лет?»

«Болел…»

* * *

Куда ни глянь, до самого горизонта всё поросло подмаренником. Ярко-жёлтые пушистые метёлки, как волны, колышутся под голубым небом. Дрон с надписью «Пресса» снимает сверху всю панораму. Зрители на другой стороне экрана с нетерпением ждут появления своей любимицы. Сегодня представление проходит без меня. Я такой же простой зритель. Но всё равно сижу в самом первом ряду — на башне развороченного «абрамса».

Метрах в трёхстах от меня находится, а вернее уже находился неплохо оборудованный тренировочный лагерь. До линии фронта сотни прикрытых ПВО километров. Могли ли «гарные службовцы» предположить, что сегодня их боевая подготовка пойдёт по особому сценарию? Это вряд ли… Сейчас там творится невообразимый кошмар.

Большие брезентовые палатки завалены. Несколько затентованных грузовиков буквально смяты и перекушены посереди. Исступлённо визжащие человеческие тела пытаются скрыться в высокой траве, но это бесполезно. Их смерть повсюду. В каждой травинке. В каждом сантиметре земли. В каждом вдохе заражённого спорами воздуха.